Но в конце прошлого века С.Ю. Сапрыкин предложил новую интерпретацию датировки, места выпуска и происхождения этих монет. После сравнения монет с медью Амиса и Синопы и колхидскими медными монетами он предложил вернуться к точке зрения Зографа, что эти монеты были выпущены в правление Митридата Евпатора. Исследователь предлагает свою датировку этих монет. Начало чеканки 123–120 гг. до н. э., хронологический диапазон прекращения чеканки более широкий – 105—90 гг. до н. э.[143] По его мнению, монеты чеканились не сатрапами цария, а храмовым комплексом в Команах. Решающим аргументом для определения места чеканки выступает анализ монограмм на монетах, который однозначно позволяет связать монеты с Команами.
С точки зрения Сапрыкина, восьмилучевая звезда, изображенная на монетах может интерпретироваться как солярный симол и соответствует культу Ахура Мазды (официальной религии правящей династии). С другой стороны, присутствие полумесяцев на ряде монет позволяет связать с монеты с лунными женскими божествами (Анахит, Артемида, Беллона). Цветок – символ Коры – Персефоны, Деметры, Афродиты – женских богинь, символизирующих плодородие. Цветок – символ Коры – Персефоны, горит – Артемиды (или Аполлона). Самое интересное предположение касается того, что означает «шлем» и «голова в шлеме» (группы 2 и 3). По мнению исследователя, это обозначение царя. Причем голова в шлеме – обозначение «царя в царстве», а «шлем» – «невидимость» Митридата. Эти монеты, считает он, появились в тот период, когда юный Митридат скрывался в горах.
Другой видный современный исследователь истории Митридата, Молев, не согласен с гипотезой Сапрыкина. Он считает, что «оценка понтийской анонимной меди, предложенная в свое время К.В. Голенко, выглядит более убедительной. Если исходить из того, что монетная чеканка Понта находилась под полным контролем царей, то трудно себе представить выпуск анонимных оболов как чекан одного из храмовых центров. Скорее эти выпуски все же были предприняты в последние годы Митридата Эвергета»[144].
Контраргументы Молева не убеждают. Период, которым Сапрыкин предлагает датировать выпуск анонимной меди, как раз и характеризуется ослаблением царской власти: Митридат Эверегет убит, у власти регент – царица Лаодика, Митридат Евпатор скрывается в Малой Армении (на Боспоре?). Нет ничего странного в том, что в такой ситуации Лаодика, ища поддержки жрецов Команы, дает им право автономной чеканки.
Кажется также логичным, что царь лишил жрецов Команы этой привилегии после возвращения из второго путешествия. Во-первых, именно в этот момент в его семейной жизни произошла трагедия. Гуленков справедливо предполагает, что «брак Митридата VI Евпатора и его сестры Лаодики, видимо, был возможным компромиссом царя с противоборствующей дворцовой группировкой во главе с его матерью, группировкой, оттесненной от власти, но до конца еще не побежденной»[145].
Как известно, пока он с маленькой группой друзей нелегально путешествовал по Азии и Вифинии, царица-сестра Лаодика (!) вступила в связь с кем-то из придворных («унизилась до связи с некоторыми из друзей мужа») и родила сына: «Здесь он нашел младенца сына, которого родила в его отсутствие Лаодика, сестра его и жена». Пытаясь скрыть этот факт, она подготовила заговор с целью убийства Митридата: «Думая, что ей удастся как бы зачеркнуть уже совершенный проступок преступлением еще более тяжким, она приготовила для вернувшегося [мужа] яд» (Just. XXXVII. 3. 7). Из сообщения Юстина, кстати, не ясно, был ли этот младенец сыном Митридата или нет. Кажется естественным, что после устранения сторонников Лаодики Старшей и Лаодики Младшей царь отменяет и привилегию для жрецов Коман.
Во-вторых, после «урегулирования» семейных дел («отомстил виновным за преступление»), Митридат, по свидетельству Юстина, начал готовиться к войне. Как уже говорилось выше, пропаганда Митридата в будущей войне подчеркивала его филэллинизм, позиционировала его как защитника полисных свобод. Именно в этот момент царь и лишает жрецов Команы права чеканки и передает эти права полису Команы. Точная дата этого события, как уже говорилось, не ясна: между 105 и 90 гг. до н. э.
Несколько десятилетий – большой срок по меркам человеческой жизни, и естественно, что жрецы в Команах права чеканки своей монеты считали нормой, а лишение их этой привилегии – наступлением на права храма и его покровительницы, Матери Богов.
Закончить этот сюжет хочется следующим сообщением. К помощи каких богов обратился Митридат перед новым конфликтом с Римом? В чьей помощи нуждался? В 73 г. до н. э., «с наступлением весны, проведя испытание своего флота, он совершал установленное жертвоприношение Зевсу-Воителю, а в честь Посейдона он бросил в море пару белых коней» (Арр. Mithr. 70). Начиная войну, Митридат обращался опять к помощи Ахура Мазды (Митры?) и владыки морей Посейдона. Думается, это неслучайно.
