Сражение началось одновременно на всех участках. 36-й легион, атаковавший стоявшую вне рва царскую конницу, опрокинул ее, перешел через ров и напал на врагов с тылу. Иная ситуация сложилась на левом фланге римлян. Понтийский легион не смог отбросить боспорскую конницу и даже «несколько подался перед неприятелями назад». Затем легионеры сделали попытку нанести удар во фланг пехоте Фарнака, расположенной в центре. Из этого можно сделать предположение, что первоначально план Домиция заключался в том, что легионы Дейотара должны сдерживать удар пехоты Фарнака, а 36-й легион и понтийский легион, отбросив конницу боспорцев, окружить главные силы противника, размещенные в центре. Просто 36-й легион справился с задачей, а легион, набранный в Понте, – нет. Несколько отступив, он, «тем не менее, сделал попытку обойти ров и переправиться через него, чтобы напасть на незащищенный неприятельский фланг». Из этого можно сделать вывод, что центр римской армии также уже отступал, иначе у пехоты Фарнака, расположенной в центре, не могло образоваться «незащищенного фланга». Автор пишет, что легионы Дейотара с трудом сдерживали атаку пехоты противника. При попытке переправиться через ров понтийский легион «был осыпан неприятельскими снарядами и уничтожен». Вслед за этим побежали и легиона Дейотара в центре. Затем вся армия Фарнака окружила 36-й легион, но он построился в каре и смог отступить. Поскольку, по словам автора «Александрийской войны», 36-й легион уже смог выйти в тыл пехоте Фарнака в центре, то окружение его возможно, только если резервные линии быстро развернулись, а конница Фарнака, стоявшая на правом и левом фланге, атаковала со стороны городских стен. 36-й легион отступил к горам, окружающим Никополь, «потеряв не более двухсот пятидесяти человек» (?!), и Фарнак решил его не преследовать, поскольку местность неудобна для действий конницы. Уничтожена была практически половина римского войска – около 12 тыс. человек[190]. Оставшиеся войска Домиция, видимо, отошли в Галатию.
Разгром римской армии делал сына Митридата хозяином в Понте – он захватил Синопу и осадил Амис. Правда, Аппиан предлагает иную последовательность событий: «Взял Синопу: задумывая захватить Амис, он вступил в войну с римским военачальником Кальвином». То есть, по его мнению, сражение у Никополя было после захвата Синопы. Это возможно, только если Синопа была захвачена десантом с моря. Теоретически такая возможность есть, но последовательность событий в «Александрийской войне» кажется более естественной: «Фарнак захватил всеми своими войсками Понт» после победы на Домицием. Затем царь осадил Амис, но город сохранил верность Риму. Новый владыка «взял с бою много городов и разграбил достояние римских и понтийских граждан».
Политически расчет Фаранка строился на том, что Цезарь не сможет выйти победителем из Александрийской войны. Действительно, римский отряд был заблокирован в столице Египта. Однако в марте 47 г. до н. э. в Александрийской войне произошел перелом: римскому полководцу удалось соединиться с подкреплениями, которые привел к нему Митридат Пергамский, и 27 марта в сражении в дельте Нила Цезарь разгромил египетскую армию. Теперь война в Азии неизбежно должна была вступить во вторую стадию.
Цезарь прибыл в Понт летом 47 г. до н. э. и приступил к решению «понтийской проблемы». После того как он собрал все свои силы, выяснилось, что армия меньше по численности, чем у Домиция Кальвина: «Они были и по своей численности, и по боевой опытности весьма посредственными». Надеждой Цезаря был 6-й легион, состоящий из ветеранов. «Но и этот легион после долгих трудов и опасностей потерял много солдат в трудных походах и плаваниях, а также в частых сражениях и так уменьшился в своем составе, что в нем оставалось менее тысячи человек». Кроме того, у Цезаря был 36-й легион, который смог отступить в порядке после Никополя, из двух галатских легионов удалось собрать один, и еще новый один галатский легион был прислан Дейотаром.
Но главное – Цезаря звали в Рим неотложные дела, он уже потерял в Египте практически год, и дальнейшее промедление могло быть опасно. Иными словами, менее всего Цезарь был заинтересован в затягивании войны. Именно в этот момент появились послы Фарнака. Царь напоминал, что год назад он отказал в помощи врагу Цезаря Помпею перед Фарсалом, и предлагал мир. В знак этого он прислал римскому полковдцу золотой венок и даже предлагал брак со своей дочерью.
