Но разве жалко нам, Ева Адамовна, тех стариков, которым наобещали к 80-му году настроить «светлое будущее» под романтичным, но несколько абстрактным кодом «коммунизм», а вместо этого провели вокруг пальца Олимпиаду. А может Олимпиада – это и есть коммунизм? Все изначально равны, сильны, быстры… А тех самых, кто были быстры и сильны тогда – через десяток лет киданули на помойку истории, как отработанный материал. Обвалили счета в банке, удерживая стадо на поводке смешных пенсий. Так ведь государство ж не брезгует еще и забирать эти подачки назад, почти в полном объеме (то есть одной рукой дает, а другой забирает), под предлогом неких «квартплат», читай, все тех же «коммунистических услуг». Неспортивно все это. Только у стариков нет свободы. У остальных – есть. Но что начал делать наш былинный народ, получив ее? Остервенело жать в кнопку Escape – верните, как было! И, конечно, крепко тосковать по «сильной руке», которая «наведет порядок» и даже изредка приласкает. Позабыв, что та же рука значительно лучше умеет душить и думать за всех. Но это ли не то, что нам надо? Не думать. Никогда и никак. Вывод: Народ и женщины едины – думать за себя, а не ходить строем под звуки трубы, вдруг оказалось и показалось уже слишком…
Одиночество – это когда Один Ночью. Страшно, скучно. Страшно скучно. Дикообразно все… Того и гляди, из-под кровати вырвется какой-нибудь кошмарный монстр с перекошенной мордой, искажающей самые недобрые намерения. Паровозик, бывший все эти годы игрушечным, вдруг сходит с заданного рельсами пути и начинает немыслимым маршрутом пыхтеть в направлении зрачков, попутно пренебрегая всеми знакомыми законами классической механики и, что совсем уж неслыханно, Российской Федерации. А вроде как презумпцию невиновности пока еще никто не отменял. Но паровозик продолжает нести в затхлую комнатную атмосферу ароматы и пары чего-то крайне тревожного, отрезвляюще мистического, хичкоковского. Выражаясь предельно – в такие минуты становится не так уж и скучно. Вечер перестает быть темным.
