Бывает мнение, что многие не терпят в одиночестве другого: никто с утреца не привнесет кофейца к надувному матрацу, не встретит вечерком с придуманным ужином и откупоренной уже улыбкой пивка – мягкой и свежей, как полотенце. Не добавит в жизнь чутка какого-никакого, а смысла. Не снимет подозрений о ненормальности, не успокоит общественное сомнение. Не с кем в одиночной камере продолжить свой блестящий дворовый род. Но как дальновидно выражались в нашем детском адике: «Тебе смешно, а мне обидно. Тебе – говно, а мне повидло». К чему я клоню, Ева Адамовна?
Смею спросить: много ли стоит подобное говноодиночество в сравнении с одиночеством подлинным, извечным, космическим, которое питает ум с самого детства, которое нам прививали, может быть, вместе с прививкой «манту», в том самом детском аду, где нам давали курс «Введение в астрофизику». Вводили в курс дел. Но стоило лишь однажды всерьез задуматься о космосе, и все – считай, пропал. И мы пропадали, делаясь на всю жизнь душевнохромыми и озадаченными. Мы более уже не спали в тихие часы, только притворялись.
Как им не стыдно: жить повседневными и обычными делами в окружении бесконечности, которую чтобы представить – и целого мозга мало. Даже всех наших маленьких коллективных мозгов, скованных в сеть. Когда вдруг ночью, просыпаясь в прохладном бреду, вспоминаешь, что даже прославленный Гагарин, по большому счету, ничего и не открыл, а так. Ведь чтобы познать космос необязательно в него летать. Это знакомо всем, кто интересуется и кое-чего понимает. Вернувшись, Гагарин просто очнулся назад. Так и не поведав нам ничего дельного… Да нет там ни хрена! Кроме разве что могущественных инопланетян, бесчисленных звездочетов, небесных небожителей и канцелярий. Но где, где все они были, чем себя проявили, когда Я так нуждался в помощи? Искал ее в глазах якобы случайных прохожих, преданных кому-то друзей, подозрительных подруг. А как показательны в своем невежестве заядлые телескопщики, занятые каким-то постыдным межгалактическим подглядыванием, тогда как любой земляничный ребенок еще знает, что разумозг – это и есть, в сущности, космос, и даже больше того. Так стоит ли, Ева Адамовна, понапрасну ковыряться в небесах, когда не наведен еще порядок даже в чердаках?
