Присущая нам планетарная отрешенность приходит преимущественно по утрам, сразу за пробуждением. В такую минуту мир особо опасен и огромен, а обременительно в нем решительно все. В особенности вылезти себя из-под одеяла, найти тапки, столь небрежно не оставленные вчера вечером рядом с койкой, которая и сама-то вмерзла в холодину пола. А ведь впереди еще весь день. Как говорится в таких случаях – «все еще впереди». Впереди что-то, традиционно заполненное типичными траблами и напастями, геморами и невзгодами. И предстоит еще проявить себя с самой выгодной стороны, дабы протянуть до вечера, не протянув ног. А сперва нужно заставить себя выйти во мрак улиц разбитых фонарей, где утренний ветер будет перерастать во внутренний, и отнюдь не прогулочным шагом устремиться навстречу к этим траблам и геморам. Видя в автобусе знакомые все лица, толкаться с их телами. Чем не абсурд? А возвращаясь ввечеру на электричке, в уютненький вагон свою долю абсурда притащат контролеры пассажиров, иногда вдруг возникающие из слепой зоны тамбура и требующие от нас, путешественников, неких билетов. В итоге мы понимаем, что говорим на разных языках, и взаимопонимание едва ли достижимо, тогда они воображают, что прогоняют нас. Это нас-то, в сущности, еще совсем детей. Тех самых, с самого детства озадаченных и застигнутых космосом врасплох. И мы как дети малые, поддерживая игру, уходим в дверь на нужную остановку. Но с контролерами мы расстаемся друзьями, условившись, что в следующий раз у нас обязательно будет с собой именно такой билет, какой им нужно проверить.
