– Постой-ка, а как же тут Никита поживал?/ обращались розы-партнеры к коту, ничуть, впрочем, не обращая внимания на подсолнух, увлекаясь котом.
– Как-как… да агонизирует уж какой день… бредит или бредет – все не пойму. Бередит прошлое, выкладывая, как был лепестком цветка, листом плачущей ивы, падучим в реку, котом, потом почти супом с котом, человеком, отнимающим деньги у богатых и раздающих их русским… Дивно вещает. И вот теперь, вон оно как все вышло… вышел.
– Постойте, как вышел… а поговорить? Вечно он уходит на полуслове, толком не заканчиваясь, что-то недоговаривая, словно всегда на шаг впереди…/ неподдельно огорчились розы.
– Так вот и вышел/ свернул шею кот, наблюдая за тем, как подсолнух естественно и величаво склонил голову: поник, пожух, зачах, угас, уснув крепким и здоровым сном.
И отметив очевидный факт, кот примирительно констатировал:
– Что ж, удачного сна. Я смотрю, ты окончательно стал другом вечности, просыпаясь, само собой, сейчас совсем другим – самим собой.
Вещий сон жизни шел своим чередом, но тут вдруг раздался телефонный вызов. Некто, представившийся журналистом популярной газеты, сообщил, что ему поставили задание взять у Никиты интервью. Тот, подумав, согласился, поскольку уже давненько не давал интервью. Во всяком случае, не в этой жизни. И вот дебют:
– Здравствуй, Никита! Очень рад тебя наконец-то видеть. Для меня огромная честь… До сих пор только во снах я и смел мечтать о таком… И вот: мое первое редакционное задание, и сразу… интервью с Никитой. Вот те раз! Для простоты общения предлагаю сразу перейти на Вы. Не стану скрывать, что очень волнуюсь. После окончания нашей беседы обязательно возьму Ваш автограф, для себя и всей семьи…
– Вы мне мстите… С тобой… на Вы? Ну, давайте. Тем более, что я тоже крайне взволнован, буквально не нахожу себе места (мечется меж двух табуреток), памятуя о том, что сегодня как раз даю свое последнее интервью…
– Что так? Все дело в вашей знаменитой неуверенности в себе? А ведь я как раз и пришел для того, чтобы разобраться в чем тут дело… И у меня к вам очень много вопросов, уважаемый.
– Не знал, что она уже стала знаменитой, но очень приятно, спасибо. Спрашивайте свои вопросы…
– Что ж, начнем. Вы, наверное, уже читали в газетах, что мировая общественность вздохнула с облегчением, узнав, что в России прекратились разработки Никиты. И наши дипломаты наконец-то могут перестать краснеть на ассамблеях ООН, отрицая ваше существование. Так можем ли мы действительно надеяться, что Никиты больше не будет? Можем ли мы… быть уверены, что с этим позором покончено?
– Ну да.
– Что за «ну да»? Это и есть ваш ответ?
– Почти. Пользуясь случаем, хочу передать привет всему Мировому правительству и этой вашей дипломатии. Я рад, что они рады, но Никита совсем не уверен, что его поняли правильно…
– Никита, прошу вас отнестись более серьезно к нашему интервью, ведь наши подонки спустя века будут судить о вас по вашим же ответам…
– О… я осознаю всю историчность момента. Но мне пока совершенно не нравится ваш тон. Ладно, давайте попробуем еще… (без всякого энтузиазма).
– Судя по вашему настрою, вы, конечно, станете отрицать свои связи с внеземными цивилизациями, забросившими вас на грешную Землю сеять разумное, доброе, вечное, чтобы заронить сомнения в рассудки землян?
– Без комментариев. Мне ничего неизвестно об этом.
– Так мы и думали… Тогда у меня есть к вам вопрос, который не могу не задать… Что вы за человек такой? Чем занимаете досуг? Каков вы в быту? Ваше любимое блюдо?
