Я не знал, как быть. По моим подсчетам, мне нужно было проработать на этого человека еще год, чтобы скопить денег для возвращения домой. Я не звонил вам, потому что мне было не на что. К тому же не мог признаться, что моя дерзость привела меня к такому плачевному существованию. Первый раз я позвонил, чтобы вы не волновались, во второй – потому что за вас волновался я…
Мамины слезы на другом конце провода не давали мне покоя. Я не спал всю ночь и считал деньги – их как раз было впритык, чтобы вернуться в Сану. Доработал последнюю неделю и отправился к вам.
– И чем ты теперь будешь заниматься? – спрашивает Мохаммед.
– Буду, как все, продавать на улице жвачку, – смиренно отвечает Фарес.
Как это не похоже на прежнего Фареса! Куда делись его амбиции, его дерзкий нрав? Прежний Фарес не боялся никого на свете, он мог противостоять даже отцу! Только его пример стойкости и желания быть независимым вдохновил меня на борьбу за развод. И я всегда буду благодарна судьбе, что у меня есть такой брат.
Смиренный, побежденный Фарес вызывает у меня сострадание. Он ведь тоже был ребенком, а ни один ребенок не должен в таком возрасте выносить столько трудностей. Надеюсь, однажды у меня получится помочь брату и вернуть на его лицо самодовольную улыбку, которая ему так идет.
Осень сменяет лето. Становится ветрено и свежо по вечерам. Скоро листья пожелтеют, мои младшие братья и сестренки смогут прыгать по лужам, а на углу улицы бродячие торговцы разложат одеяла.
А еще это значит, что я возвращаюсь в школу. От предвкушения и волнения я ворочалась всю ночь. Перед сном старательно собрала в сумку новые тетради, а еще потренировалась писать свое имя и имя Малак. Я очень по ней скучаю и жалею, что мы не встретимся завтра, поскольку теперь ходим в разные школы.
Ночью мне снятся чистые тетради, цветные карандаши и будущие одноклассницы. А кошмары не снятся уже несколько недель – страшные образы прошлого навсегда меня покинули, и я наконец перестала плакать. Я думаю только о хорошем, а ведь если чего-то хочется очень-очень сильно, это обязательно сбывается, правда?
Утром волнение настолько велико, что я слышу стук собственного сердца. Я проснулась, когда еще все спали, даже мама, и поэтому приходилось передвигаться тихо-тихо, на цыпочках. Я долго умывалась холодной водой, почистила зубы, причесалась и надела новую школьную форму – зеленое платье и белый платок. Потом пошла будить малышку Хайфу.
Ей пока что с трудом даются такие ранние подъемы – она спала очень сладко, даже подушка на лице отпечаталась. Ей помогала собираться мама, а я в это время ждала такси на пороге, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Хайфа все никак не может найти платок – пришлось надевать тот, что немного испачкан. На такси мы едем потому, что нам его присылает международная гуманитарная ассоциация, – родители вряд ли бы смогли позволить такую роскошь. Эта же организация будет курировать наше обучение – они помогли нам со школой.
Мы садимся в машину и здороваемся с водителем.
– Ну что, вы готовы? – улыбается он.
– Да! – с замиранием сердца отвечаю я.
– Ну, тогда едем!
Нас провожают мама и Раудха, она машет нам вслед маленькой ладошкой и хихикает – вдалеке пасется стадо баранов. Наш новый дом находится за заводом Coca-Cola, а рядом – огромное поле, куда пастухи выводят пастись свой скот.
Мы с Хайфой заговорщически улыбаемся на заднем сиденье и немного трясемся от предвкушения – мы так сильно ждали этого дня! Особенно я, ведь школа – это уроки рисования, арабского, чтение Корана, математика. В свои последние дни в школе перед замужеством я научилась считать до ста, а теперь смогу и до миллиона!
У мусульман сейчас священный месяц рамадан. В это время жизнь немного замирает: торговцы позже выходят с товарами на улицу, булочные и магазины тоже открываются позже. На улице ни души – даже старик, который вечно караулит журналистов на своем крыльце, чтобы поругаться на них и нас, еще спит.
В этом году я впервые соблюдаю пост наравне со взрослыми: не ем и не пью с утренней до вечерней молитвы. Из-за жары мне было сложно – очень хотелось пить и пару раз я даже чуть не упала в обморок. Но сейчас я привыкла и очень полюбила этот особенный месяц, в котором соединяются праздник и строгое воздержание, а каждый человек становится чуточку лучше. Как только последние лучи солнца скрываются за горизонтом, в домах начинают накрывать на стол: подаются финики, суп shorba из ячменя, оладьи floris из картошки и мяса. Все ложатся очень поздно – в это время в ресторанах вечером невозможно найти столик, неоновые вывески магазинов и бутиков сияют до самого рассвета, а из-за пробок попасть на автомобиле в центр города практически невозможно.
