На маму этот случай произвел большое впечатление. С того самого дня она была сама не своя. Интерес к жизни, который вернулся к ней после моего развода, исчезал с каждым днем – ей был нужен ее сын, живой и здоровый, рядом.
И вот он внезапно появляется на пороге нашего дома жарким днем августа. Внешне это все тот же кудрявый юноша, но внутренне брат очень изменился: стал спокойнее и молчаливее. Мне не терпится расспросить его о жизни в Саудовской Аравии: как к нему относился начальник, нашел ли он новых друзей и попробовал он все-таки пиццу, из-за которой столько ругался с отцом?
Мама ведет Фареса под руку в большую комнату – он выглядит подавленным и даже угрюмым. Мы смотрим, как он медленно разувается, устраивается на подушках, берет из рук мамы чашку чая.
– Ну, скорей рассказывай! – вырывается из отца.
– Мне так и не удалось ничего скопить за эти четыре года. Мне очень жаль… – шепчет Фарес, потупив глаза.
В комнате стоит мертвая тишина. Фарес тяжело вздыхает, а потом на его лице появляется что-то отдаленно напоминающее улыбку.
– Отец, ты помнишь этот день? Мы тогда поругались, потому что я не смог выпросить у булочника немного хлеба. Мне было так стыдно попрошайничать! Я был ребенком, мне хотелось модно одеваться, как другие мальчишки. А вместо этого мы еле наскребали на еду и жилье. Мне хотелось зависеть только от себя, добиться успеха и позволить себе все то, чего был лишен. Вот почему я сбежал из дома – и дал себе обещание, что вернусь только тогда, когда мои карманы будут полны денег…
Он делает еще один глоток чая и продолжает:
– От людей из квартала я слышал, что можно неплохо заработать в Саудовской Аравии. Так, что хватит на всю семью. И я решился – думал, что терять мне нечего. Я был молод и полон амбиций и не представлял, насколько на самом деле это будет тяжело.
Мы добирались туда четыре дня: сначала с другими рабочими ехали на попутках до Саады. По пути нам постоянно попадались военные пропускные пункты – дорога была сложной. Там я нашел проводника, который согласился перевезти меня через границу за пять тысяч риалов[33]. Это дорого, но после пути, что я проделал, другого выбора не было. Мы договорились, что он поведет меня обходными путями мимо пограничников. Документов у меня не было, так что пришлось полностью ему довериться.
– Фарес, мы так волновались за тебя! Боялись, что больше не увидим тебя никогда, – перебивает его папа.
Но Фарес был так погружен в воспоминания, что не заметил этого теплого замечания.
– Мы пересекли границу глубокой ночью, шли пешком. Наверное, это был первый момент за всю мою жизнь, когда я чувствовал страх. По пути нам встретились еще несколько йеменцев, таких же молодых, как я, – никто из них не представлял, что их ждет в другой стране. Ими двигало только желание наконец заработать денег.
Лишь очутившись в Саудовской Аравии, я вздохнул с облегчением – меня не поймали! Но потом наступила растерянность: куда идти, кому я нужен? Продолжив свой путь в одиночестве, через какое-то время я набрел на город Хамис-Мушайт. И тут наступило полное разочарование: эта часть страны ничем не отличалась от Саны. Я спросил у местного жителя дорогу, и тот приютил меня у себя на ночь – вместе с семьей он жил в открытом поле.
Утром хозяин моего ночлега предложил поработать на него. Заняться мне было нечем, и вряд ли бы подвернулось что-то лучше этого варианта, так что я согласился. Тот человек разводил овец: у него было стадо в шестьсот голов, за которым я должен был присматривать. Моим напарником был беженец из Судана. Я работал по двенадцать часов в сутки, с шести утра до шести вечера. Ночевали мы вдвоем в крошечном каменном доме, затерянном в полях. Там было только два тонких матраса – ни холодильника, ни туалета с душем, ни телевизора и кондиционера. Жизнь ничем не отличалась от той, что была в Йемене, точнее была еще хуже. Мечта о сказочной жизни в Саудовской Аравии рушилась на глазах.
Мое разочарование крепло с каждым днем. Требования хозяина росли. В итоге мы не только следили за скотом, но и кормили, и поили их. Стали работать больше. А через месяц за свой труд я получил всего-навсего двести саудовских риалов[34]. Этого хватило лишь на кулек конфет в магазине на углу, и он тоже принадлежал моему хозяину!
