— Так-так. Он себя вёл, как мальчик, которому очень нравится девочка. По-другому — дебильно он себя вёл. И это ещё мягко говоря…
Я кивнула и улыбнулась. Да, очень мягко.
— И что теперь, Маш?
— Ничего, — я пожала плечами. — У него невеста есть.
Матвей задумался и почесал подбородок.
— Хм… ты уверена?
— В смысле? — нахмурилась я.
— Знаешь, если я хоть что-то понимаю в жизни… думаю, эта невеста у Мишина задержится ненадолго.
— С какой стати? Я же рассказывала: семейная фирма…
— Ну, если он собирается жениться из-за фирмы, то он реальный ублюдок, и я только обрадуюсь, когда в его паспорте появится штамп. Но что-то я сомневаюсь, Маш, что ты способна столько лет любить ублюдка.
Я смущённо покосилась на улыбающегося Матвея.
— Ты как догадался-то? Нет, я помню, что сама рассказывала, но ведь столько лет прошло…
— Да какая разница, сколько прошло лет, Маш? Хоть миллион. Ты из тех людей, для которых это не имеет особого значения. Ты просто заморозилась, застыла, а увидела Мишина — и разморозилась. И если ты из-за него обратно заморозишься… ну честно, оторву я ему что-нибудь. Голову… или головку.
Я фыркнула.
И странно… но почему-то только сейчас, сидя на их с Надей кухне, отделанной плиткой с чайниками и чашечками, я вдруг осознала совершенно вроде бы очевидную вещь…
И почему я не думала об этом раньше?
Ведь мне колоссально повезло с Матвеем. Повезло, что я встретила его в том сквере, когда я рыдала от отчаяния и уже начинала думать о самоубийстве. Повезло, что он не оказался каким-то мошенником — а мог бы! — а стал моим лучшим другом. Повезло, что мы сумели сохранить эту дружбу, и даже упрочили её… И повезло, что Надя поняла нас и не раздула скандал из-за постоянного общения Матвея с бывшей женой.
И поняв это, я рассмеялась.
— Ты чего, Маш? — удивился Матвей, засовывая в рот шоколадную конфету.
— Да так. Просто подумала, что твоим появлением в моей жизни много-много лет назад мироздание пыталось компенсировать мне всякие прочие гадости и потери.
— И что перевесило? — улыбнулся он, отхлебывая чай. — Я или гадости?
— Ты, конечно.
Глаза Матвея потеплели, как бывало всегда, когда он смотрел на Надю или Нину.
И вот теперь — на меня…
— Я рад, что ты наконец это поняла.
— Некоторые вещи доходят до нас, жирафов, очень долго, — пошутила я. — И требуется хорошенький удар по жопе от судьбы, чтобы эти вещи дошли окончательно. Зато если до нас что-то доходит — мы это никогда уже не забываем.
— Так! — в этот момент на кухню, грозно сведя брови, зашла Надя. — Кто это тут шуршит фантиками? Матвей, ты же знаешь, что у Нины нюх на конфеты, как у собак на косточки! Еле угомонила её…
— Это не нюх, — усмехнулся Матвей. — Это шило в попе.
— Т-с-с! Говори потише, а то правда проснётся. И подвинься, я тоже чаю хочу. Маш, а ты чего так блаженно улыбаешься? Вроде чай у нас сегодня самый обычный…
— А дело не в чае, — ответила я, почти расплывшись по табуретке. — Я на вас любуюсь. Вы такие милые…
Услышав это, Матвей и Надя тоже расплылись по своим табуреткам.
В понедельник Сергей не сразу вспомнил, что Ромашки не будет на работе. А когда вспомнил, даже немного расстроился. Он хотел не только её видеть, но и поговорить откровенно.
Теперь, когда ему не мешал балласт в виде Крис… уже можно что-то обещать другой женщине. Осторожно и не надавливая, конечно. А то ещё сбежит… во Францию.
— Как командировка? — поинтересовался Юрьевский, заходя к Сергею в кабинет и блестя насмешкой в глазах. И поперхнулся, когда Мишин поднял голову от документов и посмотрел на начальство с укоризной.
— Только не говори мне, что это ты попросил Вику «забыть» про билеты на самолёт.
— Не скажу. Ты сам сказал.
— Гад.
— От гада слышу. Я думал, раньше догадаешься.
— Да я о тебе, видимо, был слишком хорошего мнения…
— Так как командировка-то? Удалась?
— А я тебе ничего не скажу, — фыркнул Мишин, возвращаясь к документам, которые лежали перед ним на столе. — Из вредности.
— Ну и не надо, — пожал плечами Юрьевский. — У тебя и так всё на лбу написано. Точнее, нарисовано.
— Мда? И что же у меня там нарисовано?
— Ромашка у тебя там нарисована, — хмыкнул Макс и выскочил за дверь, пока Мишин ничего в него не швырнул. А Сергей рассмеялся, подумав: теперь бы ещё узнать, что именно ждёт их с этой самой Ромашкой? Любит, не любит, плюнет, поцелует, к сердцу прижмёт, к чёрту пошлёт…
После обеда Мишин пытался дозвониться Рите, но у него не получилось. Она не брала трубку.
Сергей уже начинал подумывать съездить к ней домой — знает ведь, где она живёт — но не решился. Всё же слишком навязчиво и нагло, не надо так с Ромашкой. Придётся ждать вторника.
Вот только… не зря говорят — человек предполагает, а бог располагает. И Мишин тоже не слишком ожидал, что во вторник он Риту не увидит. Равно как и в среду, и в четверг…
Ведь когда Сергей вошёл в собственный подъезд, который всегда считал совершенно безопасным местом, кто-то ударил его сзади по голове. И так сильно, что Мишин даже охнуть не успел — мир померк и затянулся чёрной дымкой.
