Мне отмщение полностью

Кирилл(не слушая ее). Зачем вы сюда пришли? Ходатайствовать за этого садиста? Просить меня пожалеть его? Поздно. Поздно, Софья Сердюкова! Судьба вашего мужа решена. Через несколько часов он получит по заслугам!

Софья. Умоляю – выслушайте меня!

Кирилл. Не буду слушать! Отвечайте: вы собираетесь просить за мужа?

Софья. Да, собираюсь за него просить.

Кирилл(распахивает дверь). Уходите. Мы никогда не поймем друг друга. Впрочем, какие мы «друг други»… Уходите, Сердюкова!

Софья. Я не уйду, пока вы меня не выслушаете.

Кирилл. Узнаю подлую наглость вашего мужа! Недаром говорят: муж и жена – одна сатана. Но я – битый и мятый, вареный и пареный, на меня эти приемчики не действуют. Если вы не удалитесь добром, я вышвырну вас силой.

Софья. Вышвыривайте! Я не уйду.

Кирилл. Ого, какое самомнение! Вам, вероятно, кажется, что вы физически сильнее меня. Как, однако, портит людей многолетнее ощущение власти и безнаказанности.

Софья. На физическую силу я не надеюсь, нет.

Кирилл. На свое моральное превосходство рассчитываете? Или, может быть, на женское обаяние? На молодость и красоту? Вот почему, почти старуха, вырядились под легкомысленную девчонку, нацепили парикмахерские украшения! На меня стекляшки не действуют, хоть колесо повесьте на шею – не очарует.

Софья. Эти стекляшки, которые вам так не нравятся…

Кирилл. Довольно! Бесполезно меня просить. Убирайтесь!

Софья. Я не уйду.

Кирилл. Не понимаю: на что вы надеетесь?

Софья. На то, что сохранилось же в вас что-то человеческое, не вовсе же вы в зверя превратились…

Кирилл. Я превратился в зверя? Да как вы смеете так разговаривать со мной! Василий Сердюков, ваш муж, – вот зверь, бешеный волк, несущий людям смерть и горе. Но этого хищника обложили, выходы ему закрыты.

Софья(опускается на колени; страстно). Ради всего человеческого, что в вас есть, прошу – выслушайте меня! Полчаса времени – неужели вы так жестоки, так не по-людски жестоки, что не можете подарить полчаса внимания страдающему человеку, я уже не говорю – женщине!

Кирилл. Встаньте! (Она поднимается. Саркастически.) Наряды и украшения не подействовали – нашли методы посильнее. Валяться в ногах – куда как действенно!

Софья. Эти стекляшки, которые вы так возненавидели, мне, вероятно, сейчас отвратительны много больше, чем вам. Но я не могла их не надеть. Это – мой последний аргумент.

Кирилл. Ultima ratio, как говорят латинисты. У королей последний аргумент – пушки, у жены Сердюкова – стеклярусы. Какая деградация власти! Одни доводы оглушают и разрывают на части, другие мутно поблескивают.

Софья. Они сильнее пушек – в них просвечивает человеческая жизнь.

Кирилл. Чья жизнь, Софья Сердюкова, жена генерал-майора Сердюкова?

Софья. Ваша, Кирилл Петрович.

Кирилл. Моя? Как забавно люди оговариваются!

Софья. Ваша. Я не оговорилась.

Кирилл. Сколько помню, я ни разу не ставил своей жизни против ювелирных поделок.

Софья. Эти ювелирные поделки – премия за ваше спасение.

Кирилл. Вы в уме, Сердюкова?

Софья. Муж подарил их мне за то, что я придумала лживые даты, которые выручили вас на суде.

Кирилл. Как вы смеете лгать? Ваш безмозглый муж по своей дурости…

Софья. Он отлично сыграл придуманную мной роль нагловатого простачка. Вы и Белогоров, во всяком случае, поверили, а большего тогда и не требовалось.

Кирилл(долго смотрит на нее). Софья Семеновна? Я не ошибся?

Софья. Вы не ошиблись – Софья Семеновна.

Кирилл. Нам надо объясниться, Софья Семеновна.

Софья. Только об этом я и прошу.

Кирилл. Объясняться мы будем так. Сначала вы ответите на мои вопросы, потом можете говорить, что вам вздумается.

Софья. Спрашивайте, я отвечу на все вопросы.

Кирилл. Не скрою, я заинтересован. Но, в сущности, ваше сообщение смахивает на хитро придуманную ложь. В епархии вашего мужа так часто и так умело лгали, что не трудно соорудить еще одну выдумку.

Софья. В чем вы видите ложь?

Кирилл. Да хотя бы в том, что вы отлично знаете, как путаница с датами спасла меня от расстрела. И хоть она возникла по невежеству вашего супруга, сейчас ее выгодно объявить ловким ходом – себе в ущерб, подследственному на пользу. Не сомневаюсь, что на суде Сердюков построит свою защиту именно на такой версии. И уверен, что суд так же не поверит ему, как я сейчас не верю вам.

Софья(с болью). Всё поворачивается против меня! Даже правда звучит ложью.

Кирилл(иронически). Вы не опровергаете моих рассуждений, Софья Семеновна.

Софья. Я не могу их опровергнуть. Они звучат так убедительно: тогда Васе не было выгодно придумывать лживые даты – и он их не придумывал, они появились по его небрежности. А сейчас ему выгодно свой просчет объявить сознательным приемом – и он это делает. Выхода нет! Нет мне нигде выхода! (Закрывает лицо руками.)