Резкие гудки автомобиля, сердца замирающий полет. В облаках белесой крымской пыли прячется нежданный поворот.По́лны звона выжженные травы. Ветром с губ уносятся слова. Слева склоны, склоны, а направо – моря сморщенная синева.Ветер все прохладнее. Все ближе дальних гор скалистое кольцо. Я еще до сумерек увижу ваше загорелое лицо.Но когда б в моей то было власти, вечно путь я длила б, от того что минуты приближенья к счастью много лучше счастья самого. <p>И знаю все, и ничего не знаю... </p>И знаю все, и ничего не знаю... И не пойму, чего же хочешь ты, с чужого сердца с болью отдирая налегших лет тяжелые пласты.Трещат и рвутся спутанные корни. И вот, не двигаясь и не дыша, лежит в ладонях, голубя покорней, тобою обнаженная душа.Тебе дозволена любая прихоть. Но быть душе забавою не след. И раз ты взял ее, так посмотри хоть в ее глаза, в ее тепло и свет.
<p>ОЖИДАНИЕ</p>От фонаря щемящий свет. На тротуаре – листьев груда. Осталась, верно, с детских лет потребность эта – верить в чудо.Твои дороги далеки, неумолимы расстоянья, а я, рассудку вопреки, все жду случайного свиданья.Чернеет глубина ворот, и холод облегает плечи. Мне кажется: кто та́к вот ждет, когда-нибудь дождется встречи.
<p>ОСЕНЬ</p>Нынче улетели журавли на заре промозглой и туманной. Долго, долго затихал вдали разговор печальный и гортанный.С коренастых вымокших берез тусклая стекала позолота; горизонт был ровен и белес, словно с неба краски вытер кто-то.Тихий дождь сочился без конца из пространства этого пустого... Мне припомнился рассказ отца о лесах и топях Августова.Ничего не слышно о тебе. Может быть, письмо в пути пропало, может быть... Но думать о беде – я на это не имею права. Нынче улетели журавли... Очень горько провожать их было. Снова осень. Три уже прошли... Я теплее девочку укрыла.До костей пронизывала дрожь, в щели окон заползала сырость... Ты придешь, конечно, ты придешь в этот дом, где наш ребенок вырос.И о том, что было на войне, о своем житье-бытье солдата ты расскажешь дочери, как мне мой отец рассказывал когда-то.
<p>ТРОПИНКА </p>Ночами такая стоит тишина, стеклянная, хрупкая, ломкая. Очерчена радужным кругом луна, и поле дымится поземкою.Ночами такое молчанье кругом, что слово доносится всякое, и скрипы калиток, и как за бугром у проруби ведрами звякают.Послушать, и кажется: где-то звучит железная разноголосица. А это все сердце стучит и стучит – незрячее сердце колотится.Тропинка ныряет в пыли голубой, в глухом полыхании месяца. Пойти по тропинке – и можно с тобой, наверное, где-нибудь встретиться.
<p>Из книги «Пути-дороги» (1954)</p><p>В оцепененье стоя у порога...</p>
