Двое шли и ссорились. А ночь голубела празднично и хрупко. Двое шли и ссорились. Уступка не могла уже ни в чем помочь. Их несправедливые слова раздавались явственно и гулко. А в несчетных лужах переулка залегла такая синева, словно небо в них перелилось...В каждой синяя луна лежала, в каждой облако, дымясь, бежало, тонкое и светлое насквозь. Пахло глиной и древесным соком, холодом нестаявшего льда. Шелестела зябкая вода, торопясь по звонким водостокам. Мир лежал торжественный такой и необычайно откровенный. Он бы выдал тайны всей вселенной, но под равнодушною ногой разлетелась вдребезги луна, облако тонуло, и на части хрупкая дробилась тишина... И никто не вспомнил, что она – тоже счастье. И какое счастье!
<p>Мне сказали – ты в городе Энске живешь...</p>Мне сказали – ты в городе Энске живешь. Очень занят работой и встречи не ждешь. Я хожу по Москве, майским ветром дышу, ни открыток, ни писем тебе не пишу.И хотя ты расстался со мной не любя, но молчанье мое огорчает тебя. И представь – на булыжной чужой мостовой вдруг лицом бы к лицу мы столкнулись с тобойТы подумал бы: чудо! А вовсе и нет – просто я на курьерский купила билет или села во Внукове на самолет, а до Энска четыре часа перелет. Как тебя обняла бы я, друг дорогой! Только в Энск никогда не ступлю я ногой, никогда я на поезд билет не куплю, никогда не скажу тебе слово «люблю».Ты сейчас от меня так далек, так далек – никакой самолет долететь бы не мог.
<p>Биенье сердца моего...</p>Биенье сердца моего, тепло доверчивого тела... Как мало взял ты из того, что я отдать тебе хотела.А есть тоска, как мед сладка, и вянущих черемух горечь, и ликованье птичьих сборищ, и тающие облака...Есть шорох трав неутомимый и говор гальки у реки, картавый, не переводимый ни на какие языки.Есть медный медленный закат и светлый ливень листопада... Как ты, наверное, богат, что ничего тебе не надо! <p>ПРОЩАНЬЕ</p>Чемодан с дорожными вещами, скудость слов, немая просьба рук... Самое обычное прощанье, самая простая из разлук.На вокзалах плачут и смеются и клянутся в дружбе и любви... Вот и ты, стараясь улыбнуться, говоришь: – Смотри не разлюби!Ну к чему, скажи, тревоги эти? Для чего таким печальным быть? Разве можно позабыть о свете или, скажем, воздух разлюбить?У тебя глаза совсем больные. Улыбнись. Не надо так, родной... Мне ведь тоже в ночи ледяные нестерпимо холодно одной. Шум, свистки, последние объятья, дрогнули сцепленья, зазвеня... До свиданья! Буду очень ждать я! Только ты... не разлюби меня.
