Добралась?
Только что подъехала к съемному дому.
НОРА: Я буквально дрожу от волнения. Во сколько мы можем встретиться?
СЛОАН: Мне нужно немного времени, чтобы собраться с мыслями. Долгий день в пути.
НОРА: Не торопись. Я могу приехать к тебе, или ты можешь приехать сюда. Я нахожусь в северной части города.
СЛОАН: Адрес?
НОРА: Честнат Серкл, 378.
СЛОАН: Скоро увидимся.
НОРА: Не могу дождаться!
Слоан глубоко вздохнула. Теперь пути назад не было.
В восемь вечера Слоан распаковала чемодан и заполнила ящики шкафа в спальне одеждой, которой хватило бы на месяц. Потом сбросила свой дорожный костюм и надела джинсы и белый топ на бретельках, причесалась и освежила макияж. Все еще ощущая дрожь в груди, она села во взятую напрокат машину и направилась к дому Норы Марголис. Слоан ехала вдоль реки на север, пока не добралась до Честнат Серкл. Длинная извилистая дорога, по обе стороны которой росли сосны с раскидистыми, изогнутыми ветвями, привела ее к дому Норы Марголис. Это было красивое двухэтажное здание в викторианском стиле с широким крыльцом и тщательно подстриженной лужайкой.
Поток адреналина хлынул по ее венам, когда Слоан свернула на подъездную дорожку. Она сделала еще один глубокий вдох, прежде чем выйти из машины и разгладить джинсы спереди, нервный жест, который она делала всю свою жизнь – перед важными тестами, перед первым днем стажировки в морге и сейчас, перед встречей с членом своей биологической семьи. Слоан поднялась по ступенькам круглого крыльца – по обе стороны от входной двери рядами стояли растения в горшках – и позвонила. Мгновение спустя дверь открылась, и стоящая в дверном проеме женщина – Нора – расплакалась.
– О боже мой! – воскликнула Нора, глядя на Слоан. – Ты так похожа на Аннабель.
Женщина подошла ближе, и Слоан почувствовала себя обязанной не только позволить ей обнять себя, но и ответить тем же. Она не могла до конца понять, почему эмоции Норы были такими заразительными, но не успела Слоан опомниться, как тоже заплакала. У нее не было никакой эмоциональной связи с этой семьей, но она понимала, что когда-то, пусть и недолго, была ее частью. Потому реакция Норы Марголис на племянницу мужа была вполне объяснимой, и Слоан приняла ее.
Нора высвободилась из объятий и, не сводя глаз со Слоан, отстранила ее на расстояние вытянутой руки.
– Это невероятно, – проговорила Нора. – Сходство. – Слоан просмотрела десятки фотографий своей биологической матери за последние дни и также отметила свое поразительное сходство с Аннабель. – И у тебя его глаза. Глаза Престона. – На глаза Норы снова навернулись слезы, она вытерла их тыльной стороной ладони. – О, ну ты видишь? Я пообещала себе, что буду держать себя в руках, но как только увидела тебя, поняла – не справлюсь.
Слоан тоже смахнула слезы со щек.
– Все в порядке. Я понимаю, насколько это, должно быть, шокирующе для вас.
Норе Марголис, предположила Слоан, было под пятьдесят – примерно столько же, сколько сегодня было бы и Аннабель Марголис, если вдруг она еще жива.
– Не только для нас, – сказала Нора. – И для тебя тоже.
Слоан улыбнулась.
– Это были интересные две недели. И я должна признать, что сейчас я действительно нервничаю.
– Не стоит. Во всяком случае, не сегодня. Этим вечером тут только ты и я. Со всеми остальными познакомишься завтра. Заходи. Трудно было найти это место?
– Да нет. У вас прекрасный дом.
– О-о! – Нора приподняла брови. – Это викторианский дом Марголисов.
Слоан последовала за Норой в фойе.
