– В том-то и дело, Нора. Я не знаю, что со мной произошло. Еще пару недель назад я думала, что у меня было вполне нормальное детство. Я знала, что меня удочерили, но в этом не было ничего необычного. Это было частью моей личности. Мои родители любили меня, и я любила их. Они подарили мне прекрасное детство. Это все, что я знала. Но в свете открытий последних дней я сама надеюсь узнать о своих биологических родителях и о том, что с ними случилось. Надеюсь, что вы сможете помочь мне в этом, вероятно, так же как и вы надеетесь на мою помощь.
– То, что случилось с тобой и твоими родителями – загадка с тридцатилетней выдержкой. К сожалению, я, пожалуй, знаю не больше, чем ты.
– Этого не может быть. Вы знали моих родителей, так что одно это дает вам преимущество передо мной. Может, с этого и начнем? Не могли бы вы рассказать мне о них?
– Конечно, – кивнула Нора. – Твоя мать была моей близкой подругой. Я расскажу тебе все, что ты захочешь знать.
Мысли Слоан вернулись к ее маме, которая сейчас приходила в себя в Роли после недели допросов в ФБР. Было трудно представить кого-то другого на ее месте, но каким-то образом Аннабель Марголис пустила корни где-то в ее мыслях, превратившись из незнакомки, которую Слоан впервые увидела на обложке таблоида, в кого-то другого. Что именно представляла собой Аннабель, было неясно. Но эта женщина больше не казалась ей чужой.
– Тем летом ты стала светом в ее жизни, – начала Нора. – Аннабель нравилась ее роль матери, она обожала тебя.
Слоан попыталась сглотнуть, но ее желудок скрутило. Она сделала глубокий вдох, чтобы справиться с эмоциями, и едва сдержала навернувшиеся на глаза слезы.
– Вы с мамой были близки?
– Наша дружба была короткой, но крепкой. Мы знали друг друга лишь около года, но за это время стали родственными душами. В основном, думаю, потому, что мы обе были чужими в клане Марголис. Я имею в виду, что к тому времени, когда появилась Аннабель, я уже достаточно хорошо зарекомендовала себя, чтобы меня приняли в семью. С Аннабель же вышла совсем другая история.
– Семья ее не приняла?
– К сожалению, нет. И я точно знала, с чем ей приходится сталкиваться, ведь я сама прошла этот путь. Так мы с Аннабель и сблизились. Я была человеком, на которого она могла опереться, когда атмосфера в семье накалялась.
– Когда вы говорите, что семья ее не приняла, кого вы имеете в виду?
– Рида и Тилли.
– Но почему?
Нора подняла брови.
– По многим причинам. Но главная – Престон начал встречаться с Аннабель, когда был помолвлен с другой женщиной.
– Мой отец был помолвлен, когда встретил мою мать?
Нора кивнула.
– Со Стеллой Коннелли. Она была идеальной парой для Престона. По крайней мере, на бумаге. Рид и Тилли благоволили ей. Стелла, как и Престон, была молодым, подающим надежды адвокатом в другой известной юридической компании округа Харрисон. Поскольку она происходила из богатой и влиятельной семьи, Рид и Тилли сразу полюбили ее.
Слоан неловко скрестила руки на груди.
– Мой отец изменил ей с моей матерью?
– Стелла Коннелли, безусловно, так и думала.
– А вы что думаете?
– Я думаю, Престон и Аннабель были влюблены друг в друга. Это чувство было гораздо сильнее, чем то, что Престон испытывал к Стелле. Я сблизилась с Аннабель вопреки всему – расторгнутая помолвка Престона, беременность Аннабель, отчуждение остальных членов семьи. Я понимала, что она чувствовала, потому что сама когда-то была на ее месте.
– Они и вас не одобрили?
– Не сразу. Но у меня было преимущество, которого не было у Аннабель. Я из богатой семьи. Мои родители большую часть своей жизни владели сетью ресторанов по франшизе. Когда Тилли и Рид впервые услышали, что моя семья занимается фастфудом, на меня тоже смотрели свысока. Но когда выяснилось, что мои родители владели сотней франшиз и сколотили неплохое состояние, меня приняли с распростертыми объятиями.
– Только потому, что у вашей семьи были деньги?
– Именно поэтому. До того, как они узнали, что мои родители богаты, я была для них всего лишь скромным фотографом, которая запустила пальцы в кошелек их сына, чтобы всю жизнь выкачивать деньги из Марголисов.
– Ужас! Они так и сказали?
– Ну не буквально, но именно это подразумевалось. Особенно Ридом. Он чересчур беспокоится о финансах семьи и всегда старается отбиться от тех, кто, по его мнению, охотится за их деньгами. Мы с Эллисом смеялись над этим, потому что это абсурд. Но быть мужчиной клана Марголис значит не только иметь власть и престиж – это и постоянное родительское давление, ощущаемое везде и всюду.
– Даже в том, как выглядит ваш собственный дом.
Нора развела руками, как бы демонстрируя великолепную викторианскую планировку, одинаковую для всех членов семьи Марголис.
