Вежливая сотрудница собрала документы и выдала два ключа, прежде чем провести их в хранилище, где находились ящики. Ячейка номер 311. Служащая банка вставила свой мастер-ключ в верхнюю щель, а Сэнди вставил свой личный ключ в нижнюю. Как только коробка сдвинулась с места, сотрудница банка, улыбнувшись, оставила их в хранилище одних. Марвин Манн положил папки в коробку. Через несколько минут они уже направлялись обратно в Сидар-Крик.
Слоан провела утро, просматривая файлы, которые Эрик получил по делу о смерти своего отца, по ДТП, в результате которого погиб Бейкер Джонси, и по исчезновению малышки Шарлотты и ее биологических родителей. Она должна была встретиться с Норой в ее студии в час дня, и у нее было тридцать минут, чтобы привести себя в порядок. Она переехала мост Луи-Булат, нашла свой тихий переулок и припарковалась на подъездной дорожке. Отчеты о вскрытии тела Бейкера Джонси и Сэнди Стамоса лежали на пассажирском сиденье. Слоан схватила их и поспешила внутрь.
Она открыла диетический
Здравствуйте, доктор Катти!
У вас найдется время просмотреть для меня пару отчетов о вскрытии? Они связаны с моими исследованиями в области судебной генеалогии. Дайте мне знать. Спасибо!
Слоан потребовалось десять минут, чтобы причесаться и поправить макияж. Накладывая свежий слой помады, она заметила, что у нее дрожат руки. Она понятия не имела, что ждет ее в студии Норы во время встречи с Ридом и Тилли Марголис. Но она проехала через всю страну, чтобы это выяснить. По дороге в город она допила газировку, нашла на углу фотостудию Норы Марголис и припарковалась.
Быстрый взгляд в зеркало заднего вида должен был успокоить ее нервы. Она провела двадцать девять лет как Слоан Хастингс, ни разу не думая о себе иначе. И все же сейчас, всего за последние несколько недель, ее личность изменилась. Она стала частью – маленькой или большой, она не была уверена – другой семьи. Она не хотела, чтобы ее непременно приняли в семью. Она искала ответы на вопросы. Но какая-то часть ее понимала, что для бабушки и дедушки, с которыми ей предстояло встретиться, Слоан была чем-то большим, чем простой незнакомкой. Когда-то они знали ее, пусть и совсем недолго, как Шарлотту Марголис. Они держали ее и кормили, а потом этот ребенок исчез. Теперь, почти три десятилетия спустя, она возвращалась к ним кем-то другим. Слоан нервничала, но, как ей казалось, не могла и представить, через что проходят Тилли и Рид Марголис. Она решила, что ответы могут подождать. Сегодня днем она просто будет существовать в моменте.
Наконец она вышла из машины и подошла к студии Норы.
Студия. Как только она открыла дверь, толпа людей закричала:
– Сюрприз!
Слоан застыла в дверях. Перед ней стояли пятьдесят незнакомцев, все улыбались и аплодировали ей. Нора вышла из толпы и заключила Слоан в объятия.
– Это была не моя идея, – прошептала Нора ей на ухо. – Но Тилли и Рид были слишком взволнованы. Они пригласили всю семью. У меня завалялась бутылка розового вина, так что когда закончим…
– Да благословит тебя Бог. Держись поближе!
– Я буду рядом. – Нора высвободилась из объятий и взяла Слоан за руку. В комнате воцарилась тишина. Девушка почувствовала, что все взгляды устремлены на нее. – Господа! – Голос Норы заглушил шепот, заполнивший было студию. – Это Слоан. Слоан, это семья Марголис.
– Твоя семья! – крикнула женщина из глубины студии.
– Внимание! – крикнул какой-то мужчина, и все снова зааплодировали.
Он вышел из толпы вместе с женщиной. Слоан и без представлений поняла, что перед ней Рид и Тилли Марголис. Она не была уверена, что ясно представляла, какими должны были быть ее биологические бабушка и дедушка, но точно не такими, как стоявшая перед ней пара. Слоан подсчитала, что Риду и Тилли было за восемьдесят, но деньги, привилегии и, как показалось, безумное количество ботокса сбрасывали несколько десятков лет. Рид Марголис был одет в накрахмаленную белую рубашку на пуговицах под темно-синей спортивной курткой. Высокий, широкоплечий, белоснежные волосы контрастировали с загорелой кожей. Брюки цвета хаки и мокасины придавали ему вид человека, только что сошедшего с яхты в Карибском море.
Тилли была менее навязчивой, более приятной в общении. Худощавая, высокая, хотя и пониже Рида, она тоже щеголяла копной седых волос, идеально подстриженных в стиле «пикси». Ее губы были припухлыми от филлера, а кожа на лице казалась упругой, но уже выдавала давность подтяжки. Несмотря на хирургические вмешательства, делающие ее лицо немного неестественным, в этой женщине было что-то искреннее. В отличие от улыбки ее мужа, фальшивой, как муляж банана, той самой, которую он, вероятно, приклеивал к своему лицу во время бесчисленных деловых сделок на протяжении многих лет, улыбка Тилли была доброй и искренней.
Тилли подошла и, не колеблясь, поднесла руку к щеке Слоан.
