Райдер получила свой контракт и прилагающиеся к нему миллионы долларов, потому что пообещала раскрывать громкие истории, подобные этой. Но такая громкая история не могла долго оставаться в тайне, и Райдер была полна решимости стать журналистом, который ее раскроет. Она направлялась в Роли, чтобы найти Слоан Хастингс и убедить ее стать гостем подкаста.
Из динамиков у выхода на посадку раздался голос сотрудника авиакомпании. Пассажиров первого класса пригласили на борт. Райдер встала со своего места и направилась к трапу, готовая рассказать самую громкую историю в своей карьере.
В воскресенье утром Слоан снова отправилась в фотостудию Норы. Несмотря на ошеломляющий прием, оказанный ей накануне, и вызванные им эмоции, ей удалось перенаправить свою энергию в другое русло, как только она вернулась домой. Опираясь на список, составленный в ходе общения с Эриком, Слоан нашла в интернете Стеллу Коннелли, предыдущую невесту Престона Марголиса, обнаружив на сайте юридической конторы сообщение для клиентов о том, что Стелла недавно взяла отпуск. Там был опубликован список замещавших ее сотрудников, которые занимались ее текущими делами. Слоан удалось найти номер мобильного телефона Стеллы Коннелли, но, когда она позвонила, сразу включился автоответчик. Странное совпадение. Слоан планировала поговорить об этом с Эриком при следующей их встрече.
Она зашла в городскую кофейню и купила две порции американо и пакет рогаликов. На подходе к студии Норы она мысленно вернулась к предыдущему дню, когда она открыла дверь под одобрительные возгласы семьи Марголис. Этим утром Слоан испытала облегчение, увидев, что студия пуста, если не считать Норы, которая, прислонившись к стойке, копалась в телефоне.
– Я взяла кофе и рогалики, – с порога объявила Слоан.
Нора оторвала взгляд от телефона.
– Ах, ты просто чудо! Давай присядем. – Нора указала на стол в углу студии, где были сложены картонные коробки. Она выгрузила их из тележки, на которой Эллис привез их накануне. – Мне не терпится увидеть остальные фотографии! Я не заглядывала в эти коробки с того самого лета.
– Все фотографии были сделаны Аннабель?
– Да.
– Тем самым летом?..
– Да, когда вы исчезли. – Они сели за стол и забыли о рогаликах. – Я говорила тебе, что мы с Аннабель стали хорошими подругами за то короткое время, что знали друг друга. И что она увлеклась фотографией. – Нора сняла крышку с первой коробки. – Когда мы познакомились, я только начинала свой фотобизнес и пыталась сделать себе имя.
Слоан оглядела огромную студию, в которой, казалось, было установлено все существующее современное оборудование.
– Я бы сказала, что ты неплохо справилась.
– Спасибо. Но на это ушли годы. И, к большому огорчению Тилли и Рида, я никогда не позволяла Эллису финансировать мой бизнес. Все, что ты видишь, принадлежит мне и построено с нуля.
– Вчера вечером, вернувшись домой после нашей встречи, я залезла в Гугл. Ты чуть ли не единственная в городе предлагаешь услуги фотографа. Если людям нужны портреты или иные фотографии, они обращаются к Норе Марголис.
– Я люблю жителей этого города, их семьи. Я фотографировала детей некоторых моих клиентов, когда они родились, когда они окончили среднюю школу и колледж, когда они поженились, а затем, когда у них появились свои дети.
– Должно быть, это что-то особенное – словно становишься частью их жизни.
– Это моя страсть. – Нора отложила крышку в сторону и выдвинула коробку на середину стола. – Я подумала, тебе будет интересно взглянуть, потому что за те несколько месяцев, что мы с Аннабель были знакомы, фотография стала и ее страстью тоже. Она очень хотела, чтобы я научила ее всему, что связано с этим ремеслом. Не для профессиональных целей. Аннабель никогда не интересовалась фотографическим бизнесом, только искусством. И у нее хорошо получалось. – Нора достала из коробки конверт с фотографиями и протянула его Слоан. Конверт был толстый, с глянцевыми карточками размером четыре на шесть. – Тем летом я подарила ей на день рождения один из своих фотоаппаратов, и она сделала с его помощью сотни снимков. Города, реки, парусники, Престон, их строящийся дом. И, конечно, ты. – Слоан улыбнулась и почувствовала, как комок подкатывает к ее горлу при мысли о том, как родная мать фотографирует ее в младенчестве. – Ты, очевидно, слишком молода, чтобы помнить, но еще в девяностые начался переход фотографии с пленочной на цифровую. Но первые цифровые камеры были дорогими, и процесс шел медленно. В девяносто пятом я все еще снимала почти все на тридцатипятимиллиметровую пленку. Слыхала о такой?
– О пленке? Не совсем. Я предпочитаю камеру
Нора улыбнулась.
