Каким-то образом Райдер узнала, что Слоан Хастингс училась у доктора Ливии Катти, которая была медицинским консультантом
Она лежала в кресле с направленным ей прямо в глаза ярким светом и широко открытым ртом, пока доктор Долли Хастингс осматривала ее правый верхний резец.
– Повернитесь ко мне, пожалуйста, – проговорила доктор Хастингс, ее голос был приглушен хирургической маской. – Ваши рентгеновские снимки ясно показывают, что зуб в норме. Я не вижу полости, рецессии или инородного тела. Абсцесса тоже нет. – Доктор Хастингс отодвинулась от кресла, положила зеркало и зонд на поднос, сняла лупу, нажала на ножную педаль, поставив кресло в вертикальное положение, пока Райдер полоскала рот. – Боль исходит не от зуба. У вас может быть проблема с гайморовыми пазухами, и если боль не пройдет после антигистаминных и противоотечных средств, вам потребуется сделать компьютерную томограмму, чтобы более внимательно осмотреть верхнечелюстную пазуху.
– Непременно займусь этим, – ответила Райдер. – Свяжусь со своим лечащим врачом, если через несколько дней все еще буду чувствовать боль.
– Я с радостью отправлю отчет, если он понадобится вашему врачу.
– Спасибо. – Когда доктор Хастингс собралась уходить, Райдер протянула ей свою визитку. – Доктор Хастингс, еще кое-что. Я ведущая тру-крайм-подкаста, и я хотела бы сделать вам предложение. – Райдер увидела замешательство на лице Долли и поняла, что в ее распоряжении всего несколько секунд, чтобы озвучить свое предложение. – Я уверена, вы знаете, что история вашей дочери вот-вот станет популярной. Когда это произойдет, к вам стекутся репортеры со всех крупных телеканалов. Я хотела бы предложить вам возможность избежать этой суматохи. Я хотела бы взять у вас интервью для моего подкаста. Интервью будет свободным от всей этой шумихи, которую крупные телеканалы попытаются создать вокруг вас, вашего мужа и Слоан. С глазу на глаз вы сможете рассказать свою историю без корпоративного влияния и без того, чтобы основные СМИ формировали нужный им нарратив.
– Меня это не интересует, – отрезала доктор Хастингс, возвращая визитку.
Райдер отказалась забирать карточку обратно.
– Я пойму, если вы не готовы давать интервью, – торопливо ответила Райдер, – но я бы хотела поговорить со Слоан и дать ей шанс рассказать свою историю. Опять же, как только история всплывет, основные СМИ окажут на нее огромное давление, чтобы добиться первого интервью. Я здесь, чтобы помочь, доктор Хастингс. Я здесь для того, чтобы снять давление с вашей семьи. Если вы скажете мне, где Слоан, или свяжете меня с ней, я обещаю, что смогу отвлечь репортеров от вашего дома, выложив первое интервью Слоан в своем подкасте.
Доктор Хастингс положила визитную карточку Райдер на подлокотник стоматологического кресла.
– Думаю, будет лучше, если вы покинете мой кабинет.
– Слоан может рассказать свою историю своими словами, либо позволить СМИ рассказать ее. Только один вариант будет достоверным. Другой же будет вольным пересказом с непристойными подробностями. Ваша дочь находится в уникальном положении, имея возможность решать, каким путем все пойдет. И поверьте мне, вы не получите аналогичного предложения от крупных сетей. Они сформируют повествование таким образом, чтобы привлечь к нему больше зрителей и рекламодателей, и если для этого понадобится изобразить, что вы и ваш муж сыграли какую-то гнусную роль в исчезновении Слоан, они это сделают. – Доктор Хастингс замешкалась, и Райдер поняла, что она добилась своего. – Мой номер указан на карточке. Это мой мобильный, это не номер моего ассистента или исполнительного продюсера – лично мой. Попросите Слоан позвонить мне. Я поговорю с ней напрямую и прослежу, чтобы она рассказала ту историю, которую хочет, и ничего больше.
– Мои сотрудники проводят вас, – завершила разговор доктор Хастингс, вставая и выходя из кабинета.
Райдер заметила, что перед уходом она взяла визитную карточку с подлокотника.
