Много лет назад полностью

Когда Слоан взяла ее в руки, ее охватило ощущение, как будто что-то из прошлого в этот момент преодолело время, пролетев три десятилетия, и вложило эту пленку ей в руки. Слоан покачала головой, чтобы прогнать охватившее ее чувство дежавю.

– Ладно, я помню, что начинаем с увеличителя.

– Ага, – кивнула Нора. – Пленка загружается сюда, а затем мы фокусируем изображение негатива и запечатлеваем его на фотобумаге.

– Поняла, – ответила Слоан. – Но сначала приглушим свет.

– Правильно.

Нора выключила свет, на мгновение погрузив комнату в кромешную тьму, и Слоан словно ослепла. Было так темно, что не было никакой разницы, открыты или закрыты глаза. Через несколько секунд Слоан услышала щелчок. Малиновое свечение защитного фонаря вернуло Слоан зрение. Нора помогла ей загрузить пленку в увеличитель и сфокусировать первое изображение на фотобумаге. Нора протянула Слоан пинцет.

– Возьми бумагу и положи ее в первый лоток с жидкостью, – попросила Нора.

Слоан осторожно взяла чистую фотобумагу и опустила ее в лоток, погрузив бумагу в раствор. Со времени своего визита в студию Норы она помнила, что этот первый лоток заполнен проявляющим раствором и что фотобумага должна находиться там в течение шестидесяти секунд.

– Внимание, – предупредила Нора, смотревшая на часы. – Давай, теперь стоп-ванна.

Слоан извлекла все еще чистую бумагу из раствора и перенесла ее во второй лоток, где та оставалась несколько секунд, после чего она переложила ее в последний лоток с закрепителем. Слоан помнила, что именно там изображение на фотобумаге медленно оживает.

Через пару минут Слоан увидела, как формируется слабое изображение. Она прищурилась в красном свете защитного фонаря, пока оно не появилось полностью. На снимке был изображен ястреб Купера, сидящий на ветке дерева. Судя по распростертым крыльям, птица готовилась взлететь.

– Это ястреб, – произнесла Слоан.

Нора достала фотографию и повесила ее на сушилку, продолжая внимательно изучать.

– Снято… – Она наклонилась поближе к фотографии. – С подъездной дорожки к дому Аннабель. Смотри. – Нора указала на фотографию, и Слоан подалась к ней. – Это стена их дома и бассейн на заднем плане. Она, должно быть, стояла на подъездной дорожке, когда делала это фото.

Слоан взглянула на нижнюю часть фотографии. Красным цветом была выведена дата: 4 июля 1995 года.

– Итак, – Слоан мысленно пыталась собрать воедино все эпизоды того судьбоносного дня. – Последние фотографии, которые мы видели – те, что ты проявила ранее, – были сделаны Аннабель на гала-концерте в честь Дня независимости в Сидар-Крик. Так что то, что есть на этой пленке, должно быть снято Аннабель после возвращения домой.

– Да, похоже на то.

Слоан пока не говорила Норе, что в доме Марголисов была найдена кровь Аннабель. Возможно, Нора и так знала об этом факте, но у нее не хватало духу сказать Слоан. В любом случае им еще предстояло проявить фотографии, сделанные Аннабель в ее собственном доме в день ее исчезновения.

– Сколько еще фотографий на пленке? – Спросила Слоан.

– Еще двадцать, – ответила Нора.

– Давай посмотрим, что еще она успела снять в тот день.

Прошлое

Сидар-Крик, Невада

Вторник, 4 июля 1995 г., День…

Аннабель подняла свой Nikon и, прищурившись, посмотрела в видоискатель. Она повернула объектив, чтобы сфокусироваться на Шарлотте, и быстро сделала три снимка подряд: ее дочь лежала на одеяле. Люди проходили мимо по тротуару позади нее и улыбались, указывая на нарядно одетую Шарлотту с красно-бело-синей шапочкой в честь Дня независимости.

– Какое очарование, – улыбнулась женщина, проходя мимо.

– Спасибо! – Аннабель выдавила улыбку и постаралась выглядеть как можно более естественной. Однако внутри нее уже поселился страх.

С тех пор как Престон рассказал ей о том, что он обнаружил в конторе в воскресенье вечером, и о том, что шериф Стамос выяснил причину смерти Бейкера Джонси, Аннабель не находила себе места. План Престона – вести себя как можно более спокойно и переждать праздник и гала-концерт в Сидар-Крике, тщательно скрывая их предстоящий побег из города, – вызывал у нее одновременно нервное возбуждение и ледяное чувство страха. Больше всего на свете она мечтала уехать из этого сумасшедшего города, который полностью контролировала семья Престона, но она осознавала, насколько это может быть непросто. Если они попытаются вести тихую жизнь вдали от политической машины Марголисов, это будет иметь последствия для мужа. Но с этой проблемой они когда-нибудь разберутся. Пока же им было нужно, чтобы их план побега сработал: поскольку четвертое июля приходилось на вторник и офис Margolis & Margolis закрывался на неделю, лучше всего было совершить побег именно в эти дни. Так семья не сразу узнает об их отъезде: Престон должен вернуться в офис только в следующий понедельник, и к тому времени их план уже будет приведен в исполнение.