— Считаешь, нормально выбирать за человека, что ему стоит знать, а что нет? — тихо спросила она.
— Нет, наверное. Хотя не знаю.
Он ведь, по сути, тоже выбирал, что ей знать, а что нет. Вряд ли Дима показал ей фото родителей.
— Ты придешь сегодня? — спросила Лена.
Первым его порывом было сказать: «Конечно», потому что особых планов на выходные у них с мелкой не было, но LastGreen вдруг вспомнил, что всю ночь ему снилась мама. Она была еще той, которую он помнил в детстве. Они шли по какому-то парку, ели мороженое, и мама говорила, что совсем скоро вернется отец и они наконец увидятся. Во сне LastGreen знал, что отец погиб, помнил салют над его могилой, помнил друзей в орденах и то, как дядя Слава обнимал маму и говорил, что их не оставят, что все будет путем. Но мама почему-то считала, что они с отцом вот-вот увидятся. LastGreen не был суеверным, но сейчас его обдало холодным потом.
— Прости, мне сегодня к матери нужно съездить. Я метнусь туда прямо сейчас и, если все норм, постараюсь приехать к тебе.
— Спасибо, — шепнула Лена и все испортила, добавив: — Давай я оплачу тебе такси?
LastGreen улыбнулся потолку.
— Давай мужчина сам будет решать свои финансовые вопросы, — довольно сухо сказал он.
— Не обижайся, пожалуйста, — бесхитростно ответила Лена. — Просто я не хочу, чтобы тебе это было внапряг. Я ведь все понимаю.
— Лен, если меня что-то будет напрягать, я скажу.
— Врешь, — ответила она.
«Вру», — подумал он, а вслух сказал:
— Все. Буду на связи. Целую.
Последнее слово он добавил после паузы, и в Ленином голосе послышалась улыбка, когда она ответила:
— Я тебя тоже.
Да, это был ответ на слово «целую», но LastGreen почему-то завис и, выдохнув после паузы: «Пока», отключился. Некоторое время он пялился в потолок, позволяя себе еще немножко побыть в том оглушенном состоянии от ее «я тебя тоже», а потом выдернул себя из постели и поплелся кормить мелкую и решать с Сашкой, куда ее пристроить, пока он сам смотается к матери. В итоге Потап взял Аню с собой в мастерскую.
У корпуса, где лежала мама, LastGreen почему-то остановился и долго не мог заставить себя войти внутрь. Вспоминал свой последний визит сюда и чувство стыда за мать. Утренняя тревога за хлопотами успела рассеяться, и он уже жалел, что приперся. Мог бы сразу поехать с Аней к Лене. Конечно, можно было бы уйти даже сейчас, но LastGreen посчитал, что это глупо, поэтому направился к стойке администратора, в очередной раз испытывая чувство неловкости за то, что Ленин дядя оплатил пребывание матери здесь.
— Доброе утро. Фамилия? — скользнув по нему взглядом, спросила администратор.
— Последов.
— Пациента, — пояснила женщина, видимо помнившая фамилии пребывавших в стационаре навскидку.
— Ой, простите. Вереницина Людмила Викторовна, — выпалил он.
— Вереницина… — Женщина посмотрела на экран своего компьютера и нахмурилась. — К ней нельзя.
— Да я и не хожу обычно. Она сама спускается.
— Нет. Сегодня она не спустится. У меня пометка, что она сегодня без посещений.
— Это какая-то ошибка. — LastGreen перегнулся через стойку, пытаясь заглянуть в монитор, понял, что против него законы физики, и попросил: — Вы можете получше посмотреть?
— Молодой человек, хоть как смотри: Вереницина без посещений.
— А почему?
— Это вам только лечащий врач подскажет. Я не имею права.
— А он здесь?
— Он будет в понедельник.
— А связаться с ним как-то можно?
— Вы поймите: доктора тоже люди и хотят проводить время с семьей.
— Я понимаю, но можно как-то все-таки узнать?
Его голос дрогнул. Он не пытался разжалобить — случайно получилось.
— Здесь пометка, что у нее нарушение режима.
— А что это значит? — затупил LastGreen, не желая верить в очевидное: она же еще в прошлый раз просила у него денег.
— Это значит, что она употребила. А это мог принести только кто-то с улицы.
— Но к ней никто, кроме меня, не ходит.
Видимо, вид у него был настолько жалкий, что женщина покачала головой и сказала:
— Подождите минуту.
Она кому-то позвонила и принялась задавать малопонятные LastGreen’у вопросы. Видимо, он резко отупел, потому что из всего этого выхватывал только фамилию матери и думал, что она какая-то нелепая, эта фамилия. Так и ходят у них в доме вереницы алкашей. Нужно будет Аньке фамилию сменить в четырнадцать. Да хоть на его собственную.
— Смотрите, — вырвал его из задумчивости голос администратора. — Вчера вечером к Веренициной приходил посетитель. Видимо, принес выпивку с собой. А это срыв всего лечения. Она сейчас на детоксикации, и дальше уже доктора будут решать, что с ней делать.
— А что за посетитель? — чужим голосом спросил LastGreen, размышляя о том, что Анька таки останется безотцовщиной, потому что он уроет отчима.
— Этого я не знаю, молодой человек.
— Спасибо. Извините, — спохватился LastGreen и неловко уточнил: — Я… должен что-то вам?
— Господи ты боже мой! — тяжко вздохнула женщина. — Если бы у вас была волшебная палочка, которая излечивает всех наркоманов и алкоголиков, я бы попросила об услуге. А так… — Она махнула рукой.
