— Пару недель назад ко мне мужик подвалил. Про Лену расспрашивал и про тебя. — Женька говорил медленно, виновато глядя исподлобья. — Я послал его сначала, понятное дело. Но он опять приперся к дому. Ходил тут, спрашивал. Пригрозил, что я присяду.
— А за что? — вырвалось у LastGreen’а, который точно знал, что никто из его друзей ничем противозаконным не занимается.
— Вот и я спросил, за что. Он сказал, что пофиг, нарисуют, что нужно. Я чё-то струхнул. Ну и спрашивал он общее что-то, ничего такого. Про Лену, давно ли вы встречаетесь. И все. Про родаков твоих. Ничего особенного вроде. А потом он мне денег дал. Я брать не собирался, но он в карман впихнул и пошел. А потом опять нарисовался. Спросил, где мать лежит твоя, что нового, как с Леной. Я вообще не понял, что ему нужно. Я сказал, что больше ничего не знаю. А он пообещал, что фотки тебе пришлют, где я денег у него беру. И фотки были, прикинь. Я не брал, но по фотографии как будто взял. Хотя по итогу все равно взял.
Пузырь окончательно затух и сцепил ладони на шее.
— Я ничего такого не говорил, правда.
«Мать в психушке, а сестра без присмотра», — вспомнил LastGreen.
— Жека-Жека, — только и смог сказать он.
В дверь позвонили, и они оба вздрогнули. LastGreen пошел открывать, злясь на то, что дома больше не чувствует себя в безопасности. На пороге стоял Потап.
— Я раньше закончил. Анька еще гуляет, — отрапортовал он, входя и бросая ключи с телефоном на полку под зеркалом, а потом заметил Женькины кроссовки. — У тебя Пузырь, что ли?
— Ага. С веселыми историями, — вздохнул LastGreen.
Спустя две минуты Женька уже рассказывал все Сашке. Так же ходил, так же вздыхал. Потап стоял посреди комнаты, сунув руки в карманы джинсов, и смотрел в пол. Женька отходил от балконной двери, доходил до Потапа и разворачивался обратно, хотя мог и обойти. LastGreen сидел на диване и отстраненно смотрел на это мельтешение, не зная, как реагировать. При повторном прослушивании история выглядела еще паршивее. Как и Пузырь в ней.
Когда Женька, дошедший до шантажа с фото, в очередной раз приблизился к Потапу, тот коротко, без замаха, двинул ему в челюсть. LastGreen вскочил, готовясь вмешаться. Но Потап даже с места не двинулся. Только смотрел на отшатнувшегося Женьку так, как смотрят на грязь.
— Ну я же рассказал, — простонал Женька, трогая языком разбитую губу.
— Испарись отсюда. По-хорошему, — тихо сказал Саня, и Пузырь благоразумно послушался, обходя их по кривой дуге.
LastGreen вышел его проводить и даже протянул пачку одноразовых салфеток. Оказывается, не зря он не хотел что-то рассказывать Женьке. Наверное, подспудно чувствовал в нем гнильцу.
— Гринь, если он опять придет, я тебе сразу маякну, — виновато сказал Женька в дверях. — И Потапу скажи: я, блин, не сплю нормально уже две недели из-за этого. Я не хотел. Правда.
— Иди, Жень, — вздохнул LastGreen, принимая на себя обычную роль Потапа: человека, который в свалке дерущихся отвечает за здравый смысл.
Впрочем, признаться, бить Пузыря не хотелось. Хотелось, чтобы этого всего не было.
— Давай-ка Аньку заберем, и одна она пока пусть не гуляет, — сказал вышедший из комнаты Потап.
LastGreen только кивнул, никак не желая встраиваться в новую реальность.
К счастью, с мелкой ничего не стряслось, хотя LastGreen успел напридумывать кучу всего вплоть до похищения, пока бежал до детской площадки. Заманить сестру домой удалось, только сообщив, что ее ждет Потап, который обещал ей почитать. Ничего подобного Сашка не обещал, но безропотно взял в руки книжку и устроился с Анькой в кресле, пока LastGreen готовил ужин из макарон, потому что их захотела сестра, и сосисок, потому что Потап заявил, что двинет кони, если не поест чего-то нормального. Нормального не было, но он согласился и на сосиски, решив, что LastGreen’у пока лишний раз не стоит шарашиться одному по улице вечерами. Как это все уложить с работой, ни один из них не знал, но об этом решили пока не думать.
Воскресенье было тем самым днем, к которому LastGreen должен был передать Лене фото родителей. Вероятно, после этого с Леной что-то должно было произойти. И если поначалу он считал, что мужик сильно переоценил значимость фото, то, посмотрев вчера сначала на Димину реакцию на это самое фото, а потом на истерику Лены по поводу известия о сестре, LastGreen уже не был ни в чем уверен. Кажется, богатые детки не очень хорошо справлялись со сложностями.
Первым делом с утра он написал Лене: «Привет, как дела?»
Телефон зазвонил.
— Привет, — сказала Лена и замолчала.
— Привет, — эхом отозвался LastGreen, глядя в потолок над кроватью. Аня уже не спала: из зала слышалась заставка мультиков.
Он бы с удовольствием целый день провалялся в кровати, если бы не дурацкая тревога, которая как обосновалась в груди после разговора с Женькой, так и не собиралась никуда уходить.
— Знаешь, ты мне помог очень, — наконец призналась Лена и невпопад добавила: — От Димки и Сергея тошнит.
— Лен, я понимаю, что ты расстроилась, но они ведь хотели как лучше.
