— Она в наркологичке. Мы поместили ее на лечение.
— Вы — это кто?
Теперь уже LastGreen чувствовал себя как на допросе.
— Я познакомился с девушкой. Ее дядя — врач. Он… в общем, помог мать устроить. И…
— Понятно. А Аня где?
— С другом моим. Он в автомастерской работает и ее с собой берет. Да мы нормально, — как можно честнее сказал LastGreen. — Все под контролем.
— Понятно, — повторил дядя Слава и принялся разбирать пакеты, выкладывая на стол консервы, колбасу, сыр, фрукты.
— Да не надо было. Вы что! Мы ж не дети.
— Разговорчики в строю, — вяло отмахнулся друг отца, и LastGreen’у пришлось помогать загружать холодильник и шкафчики.
Закончив с разбором продуктов, дядя Слава сел за стол, и опомнившийся LastGreen бросился ставить чайник.
— Вы, может, поесть хотите? Я могу быстро пельменей сварить.
— Давай.
LastGreen принялся варить пельмени, и все то время, пока они готовились, он не знал, куда себя деть от стыда: подоконник был завален обрезками картона после ночных поделок, в раковине осталась не помытая с утра посуда, потому что Анька ожидаемо не хотела вставать, пока вызверившийся Потап не вытащил ее из постели и не пригрозил отвести в сад прямо в пижаме. Все то время, что Сашка воевал с мелкой, LastGreen жарил яичницу. Ели они с Потапом чуть ли не в прихожей, и времени на посуду не осталось. В комнате тоже был бардак. Даже кровати остались незаправленными.
Словно поняв, что туда заходить не нужно, дядя Слава встал из-за стола и пошел осмотреться в квартире. LastGreen простонал сквозь зубы. Стыдно было так, что от его горящих ушей вполне можно было бы прикурить при желании. Вернувшийся дядя Слава молча сел за стол и принялся вертеть в руках неудавшийся кусок картонного Вечного огня.
— Я справляюсь, — не выдержал гнетущего молчания LastGreen.
— Вижу.
— Правда справляюсь.
К стыду стала примешиваться злость.
— Правда вижу, — раздражающе спокойно ответил дядя Слава.
— Я подумал, что у меня не получится с поступлением, — выпалил LastGreen, глядя на булькавшие в кастрюле пельмени.
Казалось, дядя Слава целится ему в спину. LastGreen даже пошевелил сведенными лопатками, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения.
— Мне Аню не с кем будет оставить. Так что вы извините, что я вам написал. В общем…
Он стушевался и повернулся к дяде Славе, потому что терпеть его взгляд стало просто невыносимо.
— Как у матери дела?
— Да нормально. Неплохо.
— Гриша!
Дядя Слава не повысил голоса, но было сразу видно, что он командир и что его слушаются.
— Она… выпила в больнице. Но обещала исправиться.
Он и сам понимал, как жалко и глупо звучат его слова. Не исправится мать никогда. С чего он вообще это взял? Наслушался ее обещаний — обещаний больного человека, который не в состоянии ни за что нести ответственность.
— Вижу, сам все понимаешь, — спокойно сказал дядя Слава.
Таймер на плите пикнул, и LastGreen с облегчением принялся вылавливать пельмени. Поставив на стол тарелки, он подал соль, перец, сметану и только потом набрался храбрости, чтобы посмотреть в лицо дядя Славе.
— Сергей — это тот человек, который оплачивает лечение мамы, — советует переехать. Говорит, что если сменить окружение, то ей может стать получше.
— А может и не стать. Но не попробуешь — не узнаешь.
— А вы бы попробовали? — вырвалось у LastGreen’а.
Оказывается, ему очень нужно было на кого-то опереться. Хотя бы пять минут не быть главой семьи, ничего не решать, а просто услышать совет.
— Это зависело бы от того, что я собирался бы получить в итоге и что я потерял бы с переездом, — ответил дядя Слава, и LastGreen невесело усмехнулся.
Вот тебе и совет.
— Но Антоха бы попробовал. Он, знаешь, всегда был из тех, кто умел принимать решения. Да, из-за одного такого решения он и погиб, но я лично вырву язык любому, кто скажет, что он был не прав.
— А каким он был? — спросил LastGreen, не замечая, что бульон льется из забытой ложки мимо тарелки.
— Лучшим, Гриш. Лучшим. Знаешь, из тех, с кем можно и в огонь, и в воду. Поржешь и там и там, потому что жизнь — это весело.
Дядя Слава улыбнулся так, что LastGreen легко представил его восемнадцатилетним курсантом. Наверное, где-то на общих фото с отцом можно было найти его такого.
— Он хотел бы, чтобы я тоже стал военным. — LastGreen не спрашивал — утверждал.
— Не знаю, — ответил дядя Слава, хотя LastGreen предпочел бы, чтобы он соврал. Тогда получилась бы цель, которую когда-то определил ему отец, миссия, ради которой можно легко изменить жизнь. Ну не то чтобы прямо легко, но легче, чем когда решаешь сам.
— Я только знаю, Гриш, что он бы не хотел, чтобы ты скатывался вот в такое. — Дядя Слава укоризненно указал на него ложкой.
— В какое?
— В уныние вот такое. Да, вокруг полная задница. Но, Гришка, жизнь как та избушка на курьих ножках: сегодня к тебе задом, а завтра передом. А ты уже скис.
— Да не скис я, — принялся оправдываться LastGreen.
