Нурлан не стал уточнять зачем, не стал говорить, что это на другом конце Москвы и ехать туда далеко. Яне выдали мандарин из лежавшего на заднем сиденье пакета и отвезли прямо к воротам автомастерской. Смотрел Нурлан при этом с участием, как будто был ее хорошим знакомым и вправду волновался за ее судьбу. Тот мужчина, что сидел за рулем, особого участия не проявлял, но, кажется, искренне радовался шутке, которую удалось провернуть со шлагбаумом. Видимо, Яна, сама того не ведая, внесла разнообразие в его будни.
У мастерской она призналась, что у нее нет денег, и попросила дать ей номер телефона, чтобы можно было потом перевести, на что Нурлан только рукой махнул.
— Деньги сегодня нет, завтра есть, а добро должно быть и сегодня, и завтра, — сказал он.
К счастью, в мастерской оказался тот самый Гришин друг Саша. Увидев Яну, вернувшую Нурлану его куртку, он даже спрашивать ни о чем не стал. Сдал смену и, притащив откуда-то маленькую Аню, повел их с Яной к Грише. Отсутствие вопросов, натянутая на нее вопреки возражениям теплая куртка, одергивание Ани, чтобы не приставала, — все это неуловимо напомнило Яне о Диме и Роме. Это было похоже на ту самую пресловутую дружбу, попав в поле которой можно просто выдохнуть и ни о чем не беспокоиться.
Гриша им, конечно, удивился, но опять-таки лишних вопросов не задавал. Мол, надо — значит надо. Держи телефон, держи плед. И от этого Янино сердце, проламывавшее грудную клетку, то и дело замирало, потому что она точно понимала: в жизни должно быть вот так. Не расчетливые списки с плюсами и минусами, как будто ты выбираешь мясо на рынке, а плед, телефон и готовность помочь, если нужно.
Первым делом она позвонила брату. Человеку, о котором больше всего думала в последние сутки. Человеку, которого эти люди едва не убили тогда, в клубе.
— Да! — резко сказал Дима, и Яна, не дожидаясь его «привет», начала вываливать все, что было на душе.
Понимала, что, скорее всего, ее рассказ звучит бессвязной истерикой, но Дима слушал, не перебивая, а потом сказал, что приедет. И именно это «приеду» помогло ей не скатиться в привычное «я никому не нужна», когда Сергей неловко сказал, что подъехать не сможет, потому что не оставит Лену.
А потом Лена позвонила сама. Момент для разговора по душам был максимально неудачным, но жизнь — это ведь не отрепетированный спектакль.
— Привет, — сказала Лена и поспешно добавила: — Я не ненавижу тебя. Я разозлилась, потому что не ожидала.
Что-то подобное сказал Дима, когда узнал об их родстве.
— Я не обещаю, что буду с тобой общаться. Наверное, это не то, что ты ожидала услышать, но я хочу сразу быть честной. Мне не нужна сестра, но я допускаю, что иметь большую семью — это хорошо. У Саши вон пять братьев и сестер. И он выживает. — Лена нервно усмехнулась, а Яна поняла, что, кажется, обязана такой переменой Лениного настроя не слишком дружелюбному Саше. — И я так поняла, что у тебя там что-то случилось. Если понадобится помощь, ты… звони. У Гриши и у Саши есть мой номер.
И какими бы горькими и страшными ни выдались последние часы, их результатом стал этот неловкий монолог и искреннее волнение в Ленином голосе. Яна не могла не оценить такой шаг со стороны маленькой эгоистичной девочки.
— Как у тебя дела? — спросила она.
— Бывало и получше, но и похуже тоже бывало. Когда родители погибли. И когда я была на заднем сиденье с заклеенным ртом.
Возразить здесь было нечего.
Вскоре из комнаты вышел Вячеслав и сообщил, что прямо сейчас они едут в полицию. Будь Яна одна, после пережитого ни за что не согласилась бы выйти на темную улицу. Перед глазами еще стояла картина, в которой Данила уверенно загоняет ее как зайца. Но Вячеслав выглядел человеком, способным дать отпор кому угодно.
Спустя час Яна, натянув на кулаки рукава Гришиного свитера, сидела в кабинете следователя, которого предпочла бы больше никогда не видеть.
Перед следователем на столе были разложены мамины письма. Яна смотрела на перевернутые вверх ногами «люблю» и «скучаю» и почему-то уже ничего не чувствовала. Как будто с такого ракурса эти слова потеряли смысл.
Отвечала на вопросы она механически. Было стыдно и гадко, как будто это она придумала их дурацкую схему. Следователь, вероятно, считал так же, потому что спросил:
— А как они собирались перейти к единоличному владению компанией?
— Считали, что дела пойдут плохо и Лев Константинович захочет продать свою долю.
— А куда должны были деться прямые наследники?
— Я не знаю. Может быть, тоже продали бы долю?
Следователь усмехнулся.
— Ты же понимаешь, что ты стала бы единственной наследницей только в случае их гибели?
— Мама говорила, что там не будет криминала, — осознавая нелепость своих слов, произнесла Яна. — Думаю, они рассчитывали на то, что Лена и Дима сделают все сами.
