И было непонятно, что на это ответить. Потому что именно «солнышко» явилось причиной того, что ее задержали в доме Виталия Генриховича.
Яна, успевшая вообразить все самое страшное, едва не расплакалась от облегчения, увидев маму живой и невредимой. В эту минуту она даже не подумала о предстоящем суде и о том, что их ждет.
— Я хорошо, — собравшись с мыслями, кивнула она.
— Выглядишь бледной, — все так же ласково заметила мама.
На ее запястьях были наручники, и Яне хотелось их снять. Потому что это ведь мама и это… неправильно. Она ведь была тем человеком, которого Яна, несмотря ни на что, очень любила и которому привыкла верить. Чувство вины, наверное, сожрало бы ее изнутри, если бы дверь не скрипнула и в кабинет не заглянул Дима. Он собирался ждать ее в коридоре, но, вероятно, передумал.
— Здрасьте, — сказал он следователю.
— Доброе утро, — хмуро отозвался тот и, кажется, хотел еще что-то добавить, но не успел: его перебила мама.
— Дмитрий Алексеич, давно не виделись.
Она говорила спокойно, но вся ласковость мигом испарилась. А еще на ее губах появилась такая улыбка, что у Яны свело живот. Такой свою маму она боялась с детства, хоть та ни разу и пальцем ее не тронула.
Дима, сделав вид, что не услышал ее слов, посмотрел на Яну, потом на следователя и сказал:
— Я бы хотел поприсутствовать. Можно?
— А давай, — откинувшись на спинку стула, сказал следователь.
— Хотите насладиться моим видом в наручниках? — с усмешкой уточнила у Димы мама, и тот наконец перевел на нее взгляд.
— Не без этого, — не стал спорить он. — Но больше хочу сам все услышать, чтобы Яне не пришлось потом пересказывать. Не самая приятная тема для беседы.
Рома однажды сказал, что Дима боится ее маму. В этом они с Яной, оказывается, были похожи. Но сейчас, глядя на него, она бы ни за что не сказала, что он испуган.
— А мы уже побеседовали с товарищем следователем, — улыбнулась мама, указывая на мужчину.
Тот неожиданно встал и, сказав: «Я на минутку», вышел из кабинета.
Стоило двери закрыться, как мама все с той же холодной улыбкой обратилась к Диме:
— Думаешь, держишь удачу за хвост? Тогда ты дурак. Такой же, как твой отец.
— Мама! — воскликнула Яна, но та не обратила внимания.
— Только дурак мог посчитать, что справедливость не восторжествует. А она восторжествовала: его обгорелую тушку склевали птицы в горах, а у нас с Яной все будет отлично.
Яна в ужасе вскочила и повернулась к Диме, потому что слишком хорошо помнила, как он отреагировал на тот проклятый горящий самолетик в буклете. Уголок Диминой губы дернулся, но голос прозвучал неожиданно спокойно:
— В том месте, где он разбился, не обитают падальщики. Но в одном вы правы: у нас с Яной все будет отлично.
Он выделил слово «нас».
Мамина улыбка слетела, потом вновь появилась. И так несколько раз подряд. Яна видела, что мама ожидала от Димы эмоциональной вспышки. Возможно, рассчитывала, что он набросится на нее и у нее будет что предъявить суду. Вообще, Яна плохо представляла ее ожидания. Видела только, что они не оправдались: на мамином лице растерянность сменилась разочарованием, а потом досадой. Как будто весь ее план строился исключительно на уверенности в неадекватности настоящих детей Алексея Волкова, и теперь так лелеемое ею «они сами с собой все сделают, нужно только подождать — и все достанется тебе» рушилось на глазах.
Яна и сама не ожидала увидеть в Диме это… не спокойствие, нет, но уравновешенность. Как будто он нашел какую-то опору. И ей хотелось думать, что она тоже стала пусть небольшим, но кирпичиком в этой опоре.
— Ничего у вас не выйдет, — наконец сказала мама с холодной злостью, и от этого тона у Яны опять сжались внутренности. — Меня отпустят. Не сегодня, так завтра. Против меня только ваши слова и ни одного доказательства. А на моей стороне влиятельные люди.
Злость резко сменилась ласковой улыбкой.
— Яночка, все будет хорошо. Меня не в чем обвинить. Поверь. Я скоро выйду отсюда, и все будет как раньше. Хороший адвокат с легкостью докажет мою невиновность.
— Это вряд ли, — все так же спокойно ответил Дима, хотя уголок губы у него по-прежнему подергивался. — Ваши влиятельные люди будут сидеть в соседней с вами камере. А может, и не в соседней. Я не знаю, как там это бывает.
— О чем ты? — требовательно спросила мама.
— Данилу и его отца задержали в аэропорту.
Яна посмотрела на оглушенную новостями маму. Очень хотелось оказаться в другом месте, где не будет всего этого кошмара, но выбирать не приходилось.
— Ты врешь, — наконец сказала мама, глядя на Диму. — У них все схвачено. Ты ничего не понимаешь.
— Ну было схвачено у них, теперь схватили их, — негромко произнес Дима.
— Господи, — прошептала Яна и опустилась на стул, закрывая лицо руками. Руки были ледяными.
— Яночка, доченька, ты же понимаешь, что я сделала это для тебя, — с жаром произнесла мама.
