— Нет, ну ради дружбы еще несколько лет вот это все терпеть, по-моему, слишком экстремально. Но есть фитнес, например. Куда вы, девочки, еще ходите? В клуб какой-нибудь запишись.
— В какой? — Яна закатила глаза.
— Ну я откуда знаю? Что-то же тебе нравится.
— Музыка, — брякнула Яна.
— Вот. Отличная идея.
— Ты всерьез сейчас? Мне пойти играть в переход в поисках друзей?
— Не, там сейчас холодно. Давай для начала просто поищем какой-нибудь клуб по интересам.
Яна открыла рот, не зная, какой аргумент ей еще привести, а Крестовский уже вытащил из кармана телефон и принялся что-то в нем набирать. Глядя на то, как он сосредоточенно морщит лоб, она уже не рада была, что поделилась.
— Ром, стой. Подожди. Я пока не готова.
— Яна! — Он оторвался от телефона и посмотрел на нее так, как на работе иногда смотрел его отец, когда она, по его мнению, не понимала, чего от нее хотят. — Никто не заставит тебя сразу с кем-то встречаться. Но ты же можешь просто найти людей с похожими интересами. Вдруг захочешь сходить с кем-то в какую-нибудь филармонию или еще куда? — Он отложил телефон и подался вперед, склоняясь над столом. — Друзья — это круто.
— Они предают, и никому нельзя верить. — Яна произнесла это с улыбкой, немного кривляясь, чтобы дать понять, что это не ее фраза, что она на самом деле так не думает.
Вот только именно так она и думала, хоть фраза и была мамина, потому что Яна слышала эти утверждения всю свою жизнь.
— Предают. — Роман вновь откинулся на спинку диванчика. — И верить им иногда нельзя. Но настоящие друзья потом раскаиваются. Знаешь, мы с Волковым не общались три с лишним года. Вообще. Когда нам было по пятнадцать, мы поссорились. Тупо. Димка решил проверить свою тогдашнюю девочку: мол, поведется ли она на кого-то еще. Я согласился проверить. Мы с ней поцеловались. — Роман едва заметно поморщился. — Я, дурак, решил, что уговор же. Мы перестали общаться, и как-то это все покатилось по нарастающей. Обиды, злость, вина. Потом Маша.
Роман вздохнул.
— Она ему нравится. — Яна не спрашивала.
Он кивнул в ответ.
— И это то, что я не могу изменить. И Маша не может. Может только Димка, наверное. Но все равно, как видишь, когда что-то случается, мы друг у друга есть. Друзья, они вот для этого. Они просто оказываются рядом, когда нужны. В болезни и в здравии — это же не только про брак.
Телефон Крестовского заиграл смутно знакомую рок-балладу, и он, бросив взгляд на экран, улыбнулся. Улыбнулся так, что Яне даже не нужно было спрашивать, кто звонит.
— Извини, — поспешно сказал он и вышел в прихожую. — Да, Маша. Да, могу… Ты дома уже? Уже еду… И я тебя.
Голос Романа стих, и Яна, не удержавшись, мстительно протянула:
— У кого-то медовый ме-е-есяц.
— А кто-то не держит обеща-а-ания, — раздалось в ответ. — Спасибо за кофе. Я полетел.
— Лети, — рассмеялась Яна, выходя его проводить.
— На счет компании подумай. Правда. Димка все равно не закроет твою потребность в семье.
— С чего ты взял, что?.. — начала Яна, но голос у нее сорвался.
Да, ей было одиноко, да, она хотела быть частью семьи, и да, ни Дима, ни Сергей не могли полноценно ей этого дать. Начиная с того, что они не так уж часто виделись, за исключением офиса, где Яна с Сергеем по молчаливому уговору вели себя как обычно и не демонстрировали свои вновь обретенные родственные отношения. Да их и не было на самом деле. Сергей Евгеньевич ведь и раньше относился к ней хорошо. В этом смысле ничего не изменилось. Ну разве что наедине она теперь обращалась к нему на «ты» и без отчества. Потому что он был как-никак ее дядей.
— Просто подумай. Обещаешь?
— Обещаю, — ответила Яна, потому что привыкла отвечать, когда ее спрашивали, и, как оказалось, не умела говорить «нет».
— Ну пока. Звони, если что.
— А можно? — не удержалась она.
— Да конечно, можно.
— А Маша не будет против?
— Не будет, — улыбнулся Роман. — Я ей объясню.
«Что я, бедная сиротка, которую нужно пожалеть?» — хотелось спросить ей, но она, конечно же, не спросила, потому что Роман действительно ей нравился, и он относился к ней по-доброму. Для нее это было важно.
Оставшись одна, Яна некоторое время бродила по квартире, не зная, куда себя деть. В кухне и коридоре пахло непривычно — мужской туалетной водой. Почему она вообще обращала на это внимание?
Яна попыталась вспомнить, каким видела свое будущее до исчезновения мамы, но у нее не вышло. Раньше ей казалось: стоит освободиться от влияния, как она тут же начнет жить полной жизнью. Вот только на деле Яна не знала, чего хочет от жизни и что может себе позволить. Как будто вот такая реальность, как запах мужской туалетной воды в том месте, где она живет, — это что-то совсем не про нее. Как будто и музыка не про нее.
— Начни играть, найди себе друзей, — сердито пробормотала она. — Много ты знаешь. Это тебе всегда разрешали выбирать. Вон даже в Москве остался, хотя должен был в свой Лондон сто раз уже улететь насовсем.
Яна так распалилась, что схватила с кухонного стола мобильный и надиктовала Крестовскому-младшему голосовое.
