Но М. рефлексирует свой диагноз, играется с ним, лелеет его, а Богданов - просто живет. Ох уж эти реф-лексанты, ужасно боятся безоглядности, им бы все рассуждать, откуда ноги растут. (Из жопы, естественно. А последнее время - из жопы Путина, кормушки).
Заканчивал «Попугая» - много возился с пропорциями птичек вокруг него, все увеличивая чуть-чуть то там, то здесь. Сегодня надо подрисовать под них само окно.
Непонятно - это имеет отношение к морю, или к горам за морем. Но главное! - все работы должны быть сделаны ради этого и только этого. Даже бескозырка-бе-столковка, и гюйсы здесь вторичны (полуторны).
10.07
Разглядывал критские печати, и от незначительного толчка мой велосипед прямо-таки разлетелся на части -цепь расколота, колесо сорвалось, руль на две половинки. Отправился в мастерскую, стал выяснять, можно ли починить, но почувствовал, что здесь что-то не то. Поспешил проснуться и был рад убедиться, что это только сон.
12.07
Опять заедался с Моней. Начинается все интересно и дружески, как в былые времена, а потом сворачивает к одному и тому же, до головной боли. Пустая трата времени, в какой-то момент М. сошлется на возраст - и до свидания.
Спор «романтика» с «классиком». Прав был Гройс относительно Московского «романтического» - и не прав же, поскольку концептуализм, рефлексия не могут оставаться долго романтическими. В Московском слишком много было от Советского Союза. Он захотел «места», дома, квартиры - классики.
13.07
Разговор с Богом. Он смотрит наверх - там калитка.
Что это? Трагедия, английский, персонажи расходятся в жизнь. Правильно? Правильно.
Внизу калитка, женщина туда смотрит. Русский язык, комедия, персонажи разбегаются в поле. Правильно? Нет, не правильно.
14.07
Мне приснился Олег Канищев из моего класса. Фанфарон, тупица и отчасти антисемит, он был мне малоприятен. А тут вдруг я чувствую к нему огромную симпатию. Выясняется, что он не чужд совр. искусству (в реальности разве что его отец был важным архитектором в Одессе) -работал в съемочной группе в путешествии по Бразилии, фильм был потом показан на Документе. Знает кое-что и с уважением отзывается о моих работах. При этом я чувствую в нем ауру неудачи и грусти - похоже, проблемы с семьей, с алкоголем, да и в той съемочной группе он явно был не на первых ролях. Но меня это тоже располагает - в нем есть горечь понимания. Уже проснувшись, стал мечтать, как хорошо было бы встретить такого Олега Канищева. Убедить его, в конце концов, показать мне свои работы, и там оказались бы замечательные и никому не нужные наброски каких-то построек среди джунглей. Дружить с человеком, с детства знакомым, но при этом вдруг ставшим чудесно настоящим, неуверенным, грубым и трепетным - другим.
15.07
Обменялся несколькими письмами с Моней. Забавный его прикол с длиннющими идиотскими «именами файлов». Но как только там появляются знакомые рожи или знакомые имена, весь этот коммунальный «референтный» круг, мне становится скучно. Под конец еще Моня в своем, дескать, наивно-невинном философствующем стиле прислал мне ссылку на какое-то видео из телевизора в ютюбе и стал интересоваться: как это, на мой взгляд, «феномен» или «не феномен». Пришлось кратко ответить, что, на мой взгляд, это хуйня.
16.07
«Тулса». Фотографии Ларри Кларка.
Парень целится из пистолета в окно, сзади кусок американского флага, только звезды видны. Это порыв, это конец нашего мира как возвращение к порыву ветра. И наша хрупкость. Мы настолько хрупки, особенно в юности, что выстрелит в нас кто-то или нет, это уже почти не имеет значения. Смотреть на изгиб зеркала, рамы, ту полочку, эту, вдвижка наркоты - это уже почти не имеет значения.
18.07
Так оно накапливается в течение сотен лет - автобус, желтый свет. А потом следует: вот сейчас вдарим цветовой фон, здесь зелененький, тут красный! И это землетрясение, конец очередного дворцового периода.
19.07
Утром читал Богданова. Уже уходя в мастерскую, бросил взгляд на следующую страницу и вдруг увидел:
«... Я вспоминаю засыпанные домишки на окраине Рашкова. Где дверь видна, где окно, где угол дома... Дошли до пещер, ближе к верхнему краю обрыва. Там нашли кремниевую пилу и пару наконечников стрел».
Рашков - это на самом берегу Днестра, на территории нынешней никем не признанной Приднестровской Республики. В Рашкове родилась моя бабушка.
Я, кстати, так и не понял, что там случилось: обвалилась земля от подземного толчка или Днестр подмыл берега? Наверное, все-таки имеется в виду Карпатское (Вранчанское) землетрясение поздним вечером 4 марта 1977 года. Толчки ощущались и в Одессе, я хорошо помню. Это был конец чаушесковской Румынии - ушла нефть.
Вся книга Богданова, «Заметки о чаепитии и землетрясениях», по существу ведет к последнему землетрясению - Степанакертскому, которое подвело черту под Советским Союзом. Но Богданов до него не дожил, он умер в 1987 году.
20.07
