Исторический смысл человеческого сообщества лишь в том, чтобы отправиться в космос - так полагал Берроуз. Грезил о чудесных светящихся лемурах, плывущих сквозь пространство и время. Кому сейчас до этого дело?! Скорее всего, победят духовные и земляные. Впрочем, вот в Украине, где народ тоже вполне себе консервативен, национальный сегмент интернета сошелся во мнении, что Кончита Вурст все равно не так омерзительна, как «ботексный Путин». Мне понравилось стихотвореньице, в котором стороннику Путина желают всяческих непечатных и противоестественных кар, а в заключение - «...и на твоей могиле пускай посрет Кончита Вурст!».
Поднимался к нам наверх ночью по лестнице, размышляя о селекции фрагментов фильма для «украинской» нарезки. Сообразил вдруг, что почти все снятое в Одессе пять лет назад выглядит сейчас пророческим. Не только объявление войны на балконе. Но и мои крики в степи: «Яценюк! Яценюк!», и «фашисты» на вокзале, и их бег по городу. И потом - я на халабуде с украинским флагом в Синефантоме.
14.05
- Какую группу историй я мог бы сочинить? Не знаю, я все сочиняю одну и ту же историю.
- Космос?
- Да, космос.
15.05
Мне привиделась Т. Я горько плакал, заламывал руки, жаловался на любовные неудачи, на опустошенность сердца своего. Это происходило в тех местах, где сейчас идут бои - Авдеевка, Рубежное, Мариуполь. На самом деле, я бывал там не с Т., а с С., во время институтской практики, и все у нас тогда обстояло сравнительно хорошо. Но сейчас - эта горечь гражданской войны, разрыва, города, уходящие к врагам. Вот почему я ломаю в тоске руки.
16.05
Концептуализм (постмодернизм) был, конечно, связан с эпохой «мирного сосуществования» и, чуть позже, «конца истории». Суетливая рефлексия по краям смыкающейся щели. Но сейчас, когда все это отринуто, и мы стоим на пороге новой мировой войны, на повестку опять выходят завораживающее отвращение сюрреализма, страх и трепет абстрактного экспрессионизма, и т. и.
17.05
До глубокой ночи писал картину «Роберту Мазервел-лу». В первый раз появляется там лик внутри абстрактной живописи, глядящий на нее. Это ведь не зубастые великанши де Кунинга, не лицевые сгустки у позднего Поллока, что сами пребывают в нутряной подхваченности абстрактным вихрем. Это некая точка взора, между внутри и вовне. И царь, и бог, и глядач. Иконостас, и внутри него же профильный глядач. Как если бы зритель инсталляций Кабакова - тот самый зритель, чья позиция, по мнению Кабакова, определяет всю историю западного искусства в переходах фреска-картина-инсталляция - если бы этот зритель могучим рывком пригнул инсталляцию к себе, подмял бы ее, ив то же время остался бы ее самым последним, незначащим, достоевским плевком. Или, как в нашем случае, нью-йоркским «хиспанос», учеником Роберта Мазервелла, глядящим на все эти овалы со слегка обкуренным сомнением.
Случайным образом получилось так, что черты этого «хиспанос» напоминают Перца. Беднягу Перца, который, похоже, серьезно болен.
18.05
Сидел под цветущими акациями у Гемалде Галереи, общался с ними, пил вино. Думал о том о сем - о дворцах белого акациевого цвета, об Одессе, Украине, Андрухови-че, о том, что через неделю, бог даст, Порошенко станет новым президентом и пр. Пришел домой, захотелось перечитать «Тараса Бульбу», но сборник Гоголя оказался в мастерской, вместо этого стал читать «Гоголь в жизни» Вересаева. Подумал, что Гоголь был очень совестлив, полагал себя ответственным перед собственным талантом, мучился. В этом была как раз его русская черта - этакая коммунальная ответственность. Будь Гоголь больше украинцем, он мог бы жить счастливо на своем хуторе, и даже отправиться к звездам.
Г9.05
Слушал интервью Кадана на украинском ТВ. Очень толково он говорил. Хоть и, на мой вкус, слишком рационально, просветительски. Про опасность сакрализации и т. д. Моему старому, консервативному, романтическому сердцу с ним не по пути. И все-таки, в самом тоне этого разговора, в его возможности на ТВ, его этической настойчивости - в этом было нечто легкое, светлое, как теплый летний вечер. Одновременно я рисовал свечи каштанов - «Любуюсь цветами каштана в лунном свете». Даже не знаю, с чем было больше связано это ощущение этической чистоты - с каштаном или с речами Никиты.
28.05
Необычайное количество снов, нахлынувшее на меня ночью в Палермо. И все они были связаны с битвами. Пейзажи битв, которые я собирался дополнять - усиливать в них желтое и голубое. Вот именно, пастозно усиливать в них желтое и голубое.
Дурацкое «приключение» в автобусе с неработающим компостером, тут же появившемся контролером и штрафом. Опять этот штемпель-компостер! Графика, неминуемо лезущая на слияние с человеческой злобой, алчностью, омраченностью. И все это давит мне в голову, прорывается очагами зацикленности здесь и там, буквально сводит с ума.
29.05
Я был внутри чудесного античного сада, с гранатами и лимонами - будто внутри фрески с виллы Ливии побывал, в том синем райском саду.
