Уцепиться даже не за реальность, а за остатки реальности - и то невозможно. Разве что уцепиться за фантом, крестик - так, будто цепляешься за реальность. Ряды разноцветных крестиков, голубые овалы в небе.
24.07
Эпизод для Одессы. Идти по городу с картинами Хруща, зачитывая антиукраинские посты из фэйсбука Перца. Может быть, чтобы придумывать такие работы, как раз и надо было в последний раз не бегать по Одессе, не высматривать, но валяться в изнеможении, пох-мельи и скорби в каморке у Ларисы.
25.07
Он же где-то Елизавета -может, Елизавета.
Он где-то надел, попытался засунуть в штанцы мира беспредел. Окончилось все - дачный сортир, мир звездами глядит из дыр.
Мир смертями бьет под дых.
Хорошо воображать восточных владык добрых, и толстых, и мудрых, как Лао-цзы, на фоне лаковом,
только нам они не отцы -
толчемся сраками
в сортире подзвездном,
толчемся повзводно.
27.07
Еще раз: Япония и Греция. Благородная эклектика, различные изобразительные конвенции в теле одной работе - у японцев. Интеллектуальное напряжение, даже в самой примитивной чернофигурной росписи - у греков. Интеллектуальное созерцание - там, где они сходятся. Вне зависимости от возраста. В любом возрасте. Пусть даже в возрасте Берберовой.
28.07 Я стал учиться катанию на велосипеде. Я уехал на остров, там катался с детьми, от края и до края. Были среди них те, кто катались очень хорошо, были и те, кто катались похуже. Дети, полуодетые дети, босыми ножками нажимали они педали свои. Был там и мальчик широкоплечий - никогда не забыть мне его широкое лицо умника или дебила. Благодаря детям, я понял, что для катания кроме тебя самого вообще никто не нужен.
07.08
«В поисках африканского Ореста». Пазолини изобразил Эриний в виде колышущихся кустов. Всяких там пальм, баньянов. Очень мощный образ.
09.08
Подъезжал к дому. В соседнем квартале стояли болтали на улице несколько парней. Явно ЛГБТ, у нас тут все такие. Двое или трое пытались угадать, откуда родом их новый знакомый, выкрикивали: - Нью-Йорк?! - Лондон?! А тот, веселый темнокожий верзила, все качал головой: - Нет и нет! Кто-то, отчаявшись уже, выкрикнул: - Трансильвания?! - Чего-чего?! - расхохотался негр. - Трансиордания?!
Есть в этих людях какая-то интеллигентная легкость. В конце концов, кто-то догадался: - Уе$? - Уе$! К сожалению, я уже отъехал и не расслышал название города. А они рассмеялись довольные и пошли себе дальше в какой-нибудь клуб.
10.08
Центральная площадь итальянского городка. Позднее утро после недавнего дождя. Впрочем, может быть, городок французский. Группа мужчин, передний застыл в позе броска - вроде играют в шары или в дартс. Все вокруг залито золотистым, влажным зеленым цветом.
11.08
Снова и снова восхищаюсь росписью греческих ваз. Это умное созерцание - таким оно перешло позже в иконы. Почему греки так картинно и тщательно расписывали свою утварь, не ограничиваясь просто стилизованными узорами, как во многих других культурах? Возможно, эти горшки были для них изначально сродни иконам? Это надо обдумать! Вазоны, винные чаши, расписанные в качестве икон!
Греческие, этрусские вазы. У персонажей настойчивость бокового взгляда, в профиль. Они будто смотрят на что-то неведомое нам, да и зачастую им самим, нависающее, необусловленное, сокрытое до поры - как для Эдипа. В христианском искусстве это ушло - персонажи смотрят прямо на нас, смотрят «вообще», в вечность. Прозревшие Эдипы. Не считая тех случаев, конечно, когда они оперативно заняты своим сюжетом. Трансцендентальность палестинского канона, затмившая греческую имманентность.
17.08
Филонов и Джексон Поллок, скажем. Или Марк Ротко. Казалось бы, что здесь общего? Однако и там, и там за работой стоит объем иноприродных, неживописных усилий. «Проработанность», «сделанность» - у Филонова. И своеобразная медитативность абстрактного экспрессионизма, принцип подразумеваемого созерцания. В обоих случаях - нечто внешнее, находящееся впереди самой работы. (А не позади - как в «метафизической», знаковой, концептуальной живописи). Причем эти два типа внешней иноприродности легко сходятся. В японской живописи XVIII века («дзенга», «нанга», «нихонга»).
18.08
Опять думал сегодня о М. Она замечательная художница, ее работы исполнены радости, легкости, юмора. Но, может быть, благодаря тому, что всю свою злобу, разочарование, амбиции, тупую самоуверенность - то, что свойственно каждому из нас - она перевела в политические взгляды. Что тут сделаешь - остается только ценить ее как художницу, и отвергать как человека. Впрочем, в последней серии работ у нее уже тоже пробилось что-то злое, застывшее, мертвое.
19.08
Заканчиваю портрет Арафата в куфие, расчерченной на манер игральных костей. Картина, которую я собирался написать, между прочим, лет десять, еще с парижских времен. Она называется «Игитур-Палестина», с подзаголовком «Бросок костей не отменит случая». Отсылка к Малларме и далее - через сюрреализм - к абстрактным экспрессионистам. О времени, которое стоит больше, чем вечность, и о случайности, которая четче, чем мысль.
