| As Queequeg's Ramadan, or Fasting and Humiliation, was to continue all day, I did not choose to disturb him till towards night-fall; for I cherish the greatest respect towards everybody's religious obligations, never mind how comical, and could not find it in my heart to undervalue even a congregation of ants worshipping a toad-stool; or those other creatures in certain parts of our earth, who with a degree of footmanism quite unprecedented in other planets, bow down before the torso of a deceased landed proprietor merely on account of the inordinate possessions yet owned and rented in his name. | Квикегов Рамадан, или Великий День Поста и Смирения, должен был кончиться только к ночи, и я решил, что не стоит его покамест беспокоить; ибо я питаю глубочайшее уважение ко всяким религиозным отправлениям, как бы смехотворны они ни казались, и я никогда бы не смог отнестись без должного почтения даже к сборищу муравьев, кладущих поклоны перед мухомором; или к тем существам в некоторых уголках нашей планеты, которые с подобострастием, не имеющим равного на других мирах, поклоняются изваянию какого-нибудь скончавшегося землевладельца, потому только, что его огромными богатствами все еще распоряжаются от его имени. |
| I say, we good Presbyterian Christians should be charitable in these things, and not fancy ourselves so vastly superior to other mortals, pagans and what not, because of their half-crazy conceits on these subjects. | Я считаю, что нам, набожным христианам, возросшим в лоне пресвитерианской церкви, следует быть милосерднее в таких делах и не воображать себя настолько уж выше всех других смертных, язычников и прочих, если им свойственны в этой области кое-какие полубезумные представления. |
| There was Queequeg, now, certainly entertaining the most absurd notions about Yojo and his Ramadan;-but what of that? | Вот хоть Квикег, например, безусловно придерживается самых нелепых заблуждений относительно Йоджо и Рамадана - ну и что-же из того? |
| Queequeg thought he knew what he was about, I suppose; he seemed to be content; and there let him rest. | Квикег, надо полагать, знает, что он делает, он удовлетворен и пусть себе остается при своих убеждениях. |
| All our arguing with him would not avail; let him be, I say: and Heaven have mercy on us all-Presbyterians and Pagans alike-for we are all somehow dreadfully cracked about the head, and sadly need mending. | Все мои споры с ним ни к чему бы не привели, пусть же он будет и впредь самим собой, говорю я, и да смилуются небеса над всеми нами -и пресвитерианцами, и язычниками, ибо у всех у нас, в общем-то, мозги сильно не в порядке и нуждаются в капитальном ремонте. |
| Towards evening, when I felt assured that all his performances and rituals must be over, I went up to his room and knocked at the door; but no answer. | Под вечер, когда, по моим представлениям, все его ритуалы и церемонии должны были завершиться, я поднялся наверх и постучался. Ответа не последовало. |
| I tried to open it, but it was fastened inside. | Я толкнул дверь, но она оказалась заперта изнутри. |
| "Queequeg," said I softly through the key-hole:-all silent. | "Квикег!" - шепотом позвал я через замочную скважину. Молчание. |
| "I say, Queequeg! why don't you speak? | "Квикег, послушай! Отчего ты не отвечаешь? |
| It's I-Ishmael." | Это я, Измаил". |
| But all remained still as before. | Но все по-прежнему было тихо. |
| I began to grow alarmed. | Я начал тревожиться. |
| I had allowed him such abundant time; I thought he might have had an apoplectic fit. | Ведь я дал ему такую пропасть времени - уж не случился ли с ним апоплексический удар? |
