| Some considering touch of humanity was in him; for at times like these, he usually abstained from patrolling the quarter-deck; because to his wearied mates, seeking repose within six inches of his ivory heel, such would have been the reverberating crack and din of that bony step, that their dreams would have been on the crunching teeth of sharks. | Какая-то человечность и внимательность была ему все же свойственна, ибо в эти часы он обычно воздерживался от хождения по шканцам; ведь в ушах усталых помощников, ищущих отдохновения всего лишь в шести дюймах под его костяной пятой, тяжкий его шаг отозвался бы такими трескучими оглушительными раскатами, что им мог бы присниться только скрежет акульих зубов. |
| But once, the mood was on him too deep for common regardings; and as with heavy, lumber-like pace he was measuring the ship from taffrail to mainmast, Stubb, the old second mate, came up from below, with a certain unassured, deprecating humorousness, hinted that if Captain Ahab was pleased to walk the planks, then, no one could say nay; but there might be some way of muffling the noise; hinting something indistinctly and hesitatingly about a globe of tow, and the insertion into it, of the ivory heel. | Но как-то раз он вышел, слишком глубоко погруженный в раздумье, чтобы заботиться о чем бы то ни было; своим тяжелым, громыхающим шагом он мерил палубу от грот-мачты до гака-борта, когда второй помощник, старый Стабб, поднялся к нему на шканцы и с неуверенно-шутливой просьбой в голосе заметил, что если капитану Ахаву нравится ходить по палубе, то никто не может против этого возражать, но что можно ведь как-нибудь приглушить шум; вот если бы взять что-нибудь такое, скажем, вроде комка пакли, и надеть бы на костяную ногу... |
| Ah! Stubb, thou didst not know Ahab then. | О Стабб! плохо же ты знал тогда своего капитана! |
| "Am I a cannon-ball, Stubb," said Ahab, "that thou wouldst wad me that fashion? | - Разве я пушечное ядро, Стабб, - спросил Ахав, - что ты хочешь намотать на меня пыж? |
| But go thy ways; I had forgot. | Но я забыл; ступай к себе. |
| Below to thy nightly grave; where such as ye sleep between shrouds, to use ye to the filling one at last.-Down, dog, and kennel!" | Вниз, в свою еженощную могилу, где такие, как ты, спят под гробовыми покровами, чтобы заранее к ним привыкнуть. Вниз, собака! Вон! В конуру! |
| Starting at the unforseen concluding exclamation of the so suddenly scornful old man, Stubb was speechless a moment; then said excitedly, | Ошарашенный столь непредвиденным заключительным восклицанием и внезапно вспыхнувшим презрительным гневом старого капитана, Стабб на несколько мгновений словно онемел, но потом взволнованно произнес: |
| "I am not used to be spoken to that way, sir; I do but less than half like it, sir." | - Я не привык, чтобы со мной так разговаривали, сэр; такое обращение, сэр, мне вовсе не по вкусу. |
| "Avast! gritted Ahab between his set teeth, and violently moving away, as if to avoid some passionate temptation. | - Прочь, - заскрежетал зубами Ахав и шагнул в сторону, словно хотел бежать от яростного искушения. |
| "No, sir; not yet," said Stubb, emboldened, | - Нет, сэр, повремените, - осмелев, настаивал Стабб. |
| "I will not tamely be called a dog, sir." | - Я не стану покорно терпеть, чтобы меня называли собакой, сэр. |
| "Then be called ten times a donkey, and a mule, and an ass, and begone, or I'll clear the world of thee!" | - Тогда ты трижды осел, и мул, и баран! Получай и убирайся, не то я избавлю мир от твоего присутствия. |
