| As he said this, Ahab advanced upon him with such overbearing terrors in his aspect, that Stubb involuntarily retreated. | И Ахав рванулся к нему с таким грозным, с таким непереносимо свирепым видом, что Стабб против воли отступил. |
| "I was never served so before without giving a hard blow for it," muttered Stubb, as he found himself descending the cabin-scuttle. | - Никогда еще я не получал такого, не отплатив как следует за оскорбление, -бормотал себе под нос Стабб, спускаясь по трапу в каюту. |
| "It's very queer. | - Очень странно. |
| Stop, Stubb; somehow, now, I don't well know whether to go back and strike him, or-what's that?-down here on my knees and pray for him? | Постой-ка, Стабб, я вот и сейчас еще не знаю, то ли мне вернуться и ударить его, то ли - что это? - на колени, прямо вот здесь, и молиться за него? |
| Yes, that was the thought coming up in me; but it would be the first time I ever DID pray. | Да, да, именно такая мысль пришла мне сейчас в голову, а ведь это будет первый раз в моей жизни, чтобы я молился. |
| It's queer; very queer; and he's queer too; aye, take him fore and aft, he's about the queerest old man Stubb ever sailed with. | Странно, очень странно, да и он сам тоже странный, н-да, как ни смотри, а Стаббу никогда еще не случалось плавать с таким странным капитаном. |
| How he flashed at me!-his eyes like powder-pans! is he mad? | Как он на меня бросился! Глаза - словно два ружейных дула! Что он, сумасшедший? |
| Anyway there's something on his mind, as sure as there must be something on a deck when it cracks. | Во всяком случае, у него должно быть что-то на уме, как наверняка что-то есть на палубе, если трещат доски. |
| He aint in his bed now, either, more than three hours out of the twenty-four; and he don't sleep then. | И потом, он проводит теперь в постели не больше трех часов в сутки; да и тогда он не спит. |
| Didn't that Dough-Boy, the steward, tell me that of a morning he always finds the old man's hammock clothes all rumpled and tumbled, and the sheets down at the foot, and the coverlid almost tied into knots, and the pillow a sort of frightful hot, as though a baked brick had been on it? | Ведь стюард Пончик рассказывал мне, что по утрам постель старика всегда бывает так ужасающе измята и изрыта, простыни сбиты в ногах, одеяло чуть ли не узлами завязано; а подушка такая горячая, будто на ней раскаленный кирпич держали. |
| A hot old man! | Да, горячий старик. |
| I guess he's got what some folks ashore call a conscience; it's a kind of Tic-Dolly-row they say-worse nor a toothache. | Видно, у него, это самое, совесть, о которой поговаривают иные на берегу; это такая штуковина, вроде флюса или... как это?.. Не-врал-не-лги-я. Говорят, похуже зубной боли. |
| Well, well; I don't know what it is, but the Lord keep me from catching it. | Н-да, сам-то я точно не знаю, но не дай мне бог подхватить ее. |
| He's full of riddles; I wonder what he goes into the after hold for, every night, as Dough-Boy tells me he suspects; what's that for, I should like to know? | В нем все загадочно; и для чего это он спускается каждую ночь в кормовой отсек трюма - так, во всяком случае, думает Пончик, - зачем он это делает, хотелось бы мне знать? |
| Who's made appointments with him in the hold? | Кто это ему там в трюме свидания назначает? |
| Ain't that queer, now? | Ну разве ж это не странно? |
| But there's no telling, it's the old game-Here goes for a snooze. | Только где уж тут узнать. Вот всегда так. Пойду-ка я вздремну. |
