| And once Daggoo, seized with a sudden humor, assisted Dough-Boy's memory by snatching him up bodily, and thrusting his head into a great empty wooden trencher, while Tashtego, knife in hand, began laying out the circle preliminary to scalping him. | А как-то раз в припадке веселья Дэггу решил помочь Пончику бороться с забывчивостью - он сгреб его в охапку, сунул головой на пустующую доску для резки хлеба и так держал, покуда Тэштиго с ножом в руке ходил вокруг, готовясь приступить к сниманию скальпа. |
| He was naturally a very nervous, shuddering sort of little fellow, this bread-faced steward; the progeny of a bankrupt baker and a hospital nurse. | Естественно, что стюард со своей булкоподобной физиономией, этот отпрыск разорившегося пекаря и больничной сиделки, был человеком очень нервным и пугливым. |
| And what with the standing spectacle of the black terrific Ahab, and the periodical tumultuous visitations of these three savages, Dough-Boy's whole life was one continual lip-quiver. | Постоянное лицезрение темного, грозного Ахава и периодические буйные набеги трех дикарей превратили его жизнь в сплошной трепет. |
| Commonly, after seeing the harpooneers furnished with all things they demanded, he would escape from their clutches into his little pantry adjoining, and fearfully peep out at them through the blinds of its door, till all was over. | Обычно, снабдив гарпунщиков всем, что им требовалось, он скрывался от них в своей маленькой кладовой и со страхом выглядывал оттуда сквозь занавески на дверцах, покуда трапеза не подходила к концу. |
| It was a sight to see Queequeg seated over against Tashtego, opposing his filed teeth to the Indian's: crosswise to them, Daggoo seated on the floor, for a bench would have brought his hearse-plumed head to the low carlines; at every motion of his colossal limbs, making the low cabin framework to shake, as when an African elephant goes passenger in a ship. | Стоило посмотреть на них, как они сидели, -Квикег против Тэштиго, один ослепительней другого, сверкая ровными зубами; а наискось от них, прямо на полу, - Дэггу, которого любая скамья вознесла бы траурной головой к самому потолку каюты; при каждом движении его исполинского тела потрясались низкие дощатые переборки, словно от шагов перевозимого в трюме африканского слона. |
| But for all this, the great negro was wonderfully abstemious, not to say dainty. | Но со всем тем огромный негр отличался удивительной умеренностью, я бы сказал даже -утонченностью. |
| It seemed hardly possible that by such comparatively small mouthfuls he could keep up the vitality diffused through so broad, baronial, and superb a person. | Поразительно было, как это он умудрялся такими небольшими - сравнительно - глотками поддерживать жизнь, разлитую по его громоздкому, царственному, великолепному телу. |
| But, doubtless, this noble savage fed strong and drank deep of the abounding element of air; and through his dilated nostrils snuffed in the sublime life of the worlds. | Надо полагать, этот благородный дикарь мог досыта напитаться и допьяна напиться щедрым воздухом, через расширенные свои ноздри втягивая в себя жизнь из высших сфер. |
| Not by beef or by bread, are giants made or nourished. | Не на хлебе да мясе вырастают исполины. |
| But Queequeg, he had a mortal, barbaric smack of the lip in eating-an ugly sound enough-so much so, that the trembling Dough-Boy almost looked to see whether any marks of teeth lurked in his own lean arms. | Другое дело - Квикег; он во время еды вполне по-земному, по-варварски чавкал - звук довольно неприятный, так что дрожащий Пончик невольно принимался разглядывать свои тощие руки: не остались ли на них следы от зубов. |
