| And that the Egyptians were a nation of mast-head standers, is an assertion based upon the general belief among archaeologists, that the first pyramids were founded for astronomical purposes: a theory singularly supported by the peculiar stair-like formation of all four sides of those edifices; whereby, with prodigious long upliftings of their legs, those old astronomers were wont to mount to the apex, and sing out for new stars; even as the look-outs of a modern ship sing out for a sail, or a whale just bearing in sight. | Провозглашая египтян нацией мачтовых дозорных, я основываюсь на весьма распространенном среди археологов мнении, что первые пирамиды были заложены для астрономических целей: такая теория находит убедительное подтверждение в своеобразной лестничной форме этих четырехгранных построек, по которым небывалыми гигантскими шагами, чудовищно высоко подымая ноги, древние астрономы имели обыкновение забираться на самую вершину и оттуда громкими криками возвещать появление новых звезд, подобно тому как на современном корабле дозорные криками возвещают появление на горизонте паруса, земли или кита. |
| In Saint Stylites, the famous Christian hermit of old times, who built him a lofty stone pillar in the desert and spent the whole latter portion of his life on its summit, hoisting his food from the ground with a tackle; in him we have a remarkable instance of a dauntless stander-of-mast-heads; who was not to be driven from his place by fogs or frosts, rain, hail, or sleet; but valiantly facing everything out to the last, literally died at his post. | В лице святого Столпника, того знаменитого христианского отшельника прежних времен, который построил себе в пустыне высокий каменный столп и провел на его вершине весь остаток своей жизни, подтягивая себе пищу на канате, в его лице мы имеем замечательный пример неустрашимого мачтового дозорного, кого ни туманы, ни морозы, ни дождь, ни град, ни метель не могли заставить спуститься и кто, мужественно выстояв до последнего, в буквальном смысле слова, умер на своем посту. |
| Of modern standers-of-mast-heads we have but a lifeless set; mere stone, iron, and bronze men; who, though well capable of facing out a stiff gale, are still entirely incompetent to the business of singing out upon discovering any strange sight. | В наши дни мачтовые дозорные - это бездушная когорта железных, каменных и бронзовых людей, которые выстоят не дрогнув в любой свирепый шторм, но совершенно не способны оповещать криком об увиденных чудесах. |
| There is Napoleon; who, upon the top of the column of Vendome, stands with arms folded, some one hundred and fifty feet in the air; careless, now, who rules the decks below; whether Louis Philippe, Louis Blanc, or Louis the Devil. | Вот, например, Наполеон, он стоит, скрестив руки, на вершине Вандомской колонны футах в ста пятидесяти над землей, и ему безразлично теперь, кто правит внизу на палубе, -Луи-Филипп, или Луи Блан, или Луи-сам-черт. |
| Great Washington, too, stands high aloft on his towering main-mast in Baltimore, and like one of Hercules' pillars, his column marks that point of human grandeur beyond which few mortals will go. | И великий Вашингтон тоже стоит себе в недосягаемой вышине на верхушке своей величественной грот-мачты в Балтиморе, и, подобно Г еркулесову столпу, его колонна отмечает предел человеческого величия, который мало кому из смертных дано превзойти. |
| Admiral Nelson, also, on a capstan of gun-metal, stands his mast-head in Trafalgar Square; and ever when most obscured by that London smoke, token is yet given that a hidden hero is there; for where there is smoke, must be fire. | Также и адмирал Нельсон на топе мачты из пушечного чугуна стоит дозором на Трафальгар-сквере; и даже когда лондонский дым совершенно скрывает его из виду, все же есть признаки, говорящие о том, что невидимый герой остается на своем посту, ибо нет дыма без огня. |
