| Again: as the profound calm which only apparently precedes and prophesies of the storm, is perhaps more awful than the storm itself; for, indeed, the calm is but the wrapper and envelope of the storm; and contains it in itself, as the seemingly harmless rifle holds the fatal powder, and the ball, and the explosion; so the graceful repose of the line, as it silently serpentines about the oarsmen before being brought into actual play-this is a thing which carries more of true terror than any other aspect of this dangerous affair. | Но это еще не все. Подобно тому как мертвый штиль, который зачастую только предшествует шторму и предвещает его, кажется нам еще ужаснее, чем самый шторм; ибо штиль - это не более как обертка, оболочка шторма; она заключает его в себе, как безобидное с виду ружье заключает в себе гибельный порох, и пулю, и сам выстрел; точно так же и грациозная неподвижность гарпунного линя, безмолвно вьющегося вокруг гребцов, пока его не привели в действие, - эта неподвижность несет в себе больше подлинного ужаса, чем даже сама опасность. |
| But why say more? | Но к чему лишние слова? |
| All men live enveloped in whale-lines. | Ведь все мы живем на свете обвитые гарпунным линем. |
| All are born with halters round their necks; but it is only when caught in the swift, sudden turn of death, that mortals realize the silent, subtle, ever-present perils of life. | Каждый рожден с веревкой на шее; но только попадая в неожиданную, молниеносно затягивающуюся петлю смерти, понимают люди безмолвную, утонченную, непреходящую опасность жизни. |
| And if you be a philosopher, though seated in the whale-boat, you would not at heart feel one whit more of terror, than though seated before your evening fire with a poker, and not a harpoon, by your side. | И если ты философ, то и в своем вельботе ты испытаешь ничуть не больше страха, чем сидя вечерком перед камином, где подле тебя лежит не гарпун, а всего лишь безобидная кочерга. |
| CHAPTER 61. Stubb Kills a Whale. | Глава LXI. СТАББ УБИВАЕТ КИТА |
| If to Starbuck the apparition of the Squid was a thing of portents, to Queequeg it was quite a different object. | Если для Старбека появление спрута служило зловещим предзнаменованием, для Квикега оно имело совсем иной смысл. |
| "When you see him 'quid," said the savage, honing his harpoon in the bow of his hoisted boat, "then you quick see him 'parm whale." | - Когда твоя видел спрут, - проговорил дикарь, стоя на носу высоко подвешенного вельбота, где он точил свой гарпун, - тогда твоя скоро-скоро видел кашалот. |
| The next day was exceedingly still and sultry, and with nothing special to engage them, the Pequod's crew could hardly resist the spell of sleep induced by such a vacant sea. | На следующий день было так тихо и душно, что команда "Пекода", не имея никаких особых дел, была не в силах бороться с дремотой, навеваемой пустынным морем. |
| For this part of the Indian Ocean through which we then were voyaging is not what whalemen call a lively ground; that is, it affords fewer glimpses of porpoises, dolphins, flying-fish, and other vivacious denizens of more stirring waters, than those off the Rio de la Plata, or the in-shore ground off Peru. | Ту часть Индийского океана, где мы теперь шли, нельзя было назвать, как говорят китоловы, бойким местом; здесь гораздо реже можно встретить дельфинов, летучих рыбешек и прочих жизнерадостных жителей моря, чем, скажем, возле Ла-Платы или у побережья Перу. |
| It was my turn to stand at the foremast-head; and with my shoulders leaning against the slackened royal shrouds, to and fro I idly swayed in what seemed an enchanted air. | Был мой черед стоять на верхушке фок-мачты, и, прислонившись спиной к провисшим брам-вантам, я, словно очарованный, размеренно покачивался в вышине. |
