М а т ь. Я тоже знаю, что скажешь ты: фигуру, внешность и способности ты унаследовала от меня и не виновата, что получила хорошее наследство; если в тебе есть что-то, чему люди радуются, пусть они радуются; учишься ты хорошо, работа тебе обеспечена, тебе нравится раскрашивать вещи; ткани, которые ты позволяешь фотографировать на себе, должны быть проданы, тебе приятно первой примерять их и доставлять удовольствие тем, кто будет их носить; миру нужно немного красоты, я должна радоваться, что ты вносишь в мир немного этой красоты, иначе зачем же мы производим эти вещи, ломаем голову, как сделать их больше, быстрее, дешевле; потому что весь мир этого хочет; почему этого хочет весь мир; потому что приятно их взять в руки.
Вот как все просто. Это и вправду так просто. У меня теперь есть телевизор.
Д о ч ь. Это прекрасно.
М а т ь. Думала, для развлечения?
Д о ч ь. Можно заглянуть в мир. Тебе нравится?
М а т ь. Я часто теперь думаю о тебе.
Д о ч ь. Почему?
М а т ь. Я вижу мир, в котором много нищеты и горя. И нищета растет. В мире все больше бедных. Все больше умирает детей, все больше на свете голодных…
Д о ч ь. А почему ты при этом думаешь обо мне?
М а т ь. Этот человек, который тебя снимает, он нас не слышит?
Д о ч ь. А ему нельзя нас слышать?
М а т ь. Я вижу этих людей в нужде — и вижу твои фотографии, и я чувствую, что эти люди мне ближе, чем ты на своих фотографиях.
Д о ч ь. Мама!
М а т ь. Они мне чужие, а ты — мое дитя. И я чувствую, что эти люди ближе мне, чем ты на этих фотографиях.
Д о ч ь. Это правда?
М у ж ч и н а
Д о ч ь. Ты можешь не мешать?
М у ж ч и н а. Прости, я не знал.
Д о ч ь. Ты мешаешь! Разве ты не видишь?
М у ж ч и н а. Это мне нравится. Сначала мы теряем свет, а потом размазываем грим.
М а т ь. Я пойду.
Д о ч ь. Ты не можешь так уйти.
М а т ь. Я приехала только для того, чтобы тебе это сказать. Не говорить же мне об этом с чужими?
Л ю с и. А ты действительно нажала на звонок?
М а р г и т. Да.
Л ю с и. И что?
М а р г и т. Его не было дома. Вышла уборщица.
Л ю с и. А ты что сказала?
М а р г и т. Что-то сказала.
Л ю с и. Ты ужасно смелая.
М а р г и т. Это не смелость, Люси. Я от страха позвонила. Я стояла перед дверью и уже хотела уходить и вдруг подумала, а что если он переедет. Он один, все напоминает ему о жене. Почему бы не переехать? Тогда все пропало, думаю, и нажала на кнопку. Если б он открыл, я бы, наверное, спросила, правда ли, что он съезжает с квартиры, или что-нибудь в этом роде. А если бы он сказал, что квартира не освобождается, я бы на него посмотрела. Только посмотрела бы — понимаешь? И если он такой, как я представляю, — а он такой, — он сразу бы понял, в чем дело. И тогда, может быть, во мне нашлось бы смелости сказать ему, что я та, которая хочет взять его себе. И тогда — мы бы еще посмотрели.
Л ю с и. А если бы он тебя не понял или ответил какую-нибудь глупость?
М а р г и т. Он понял бы. Понял. Он такой, каким я его представляю.
Л ю с и. Если ты так уверена, почему же ты боишься?
М а р г и т. Верно, Люси, почему же я тогда боюсь?
Л ю с и. Могу сказать.
М а р г и т. Ах!
Л ю с и. Ты боишься, что мы такие же, какие были. Но ведь мы такие по природе.
М а р г и т. Как будто этого нельзя изменить!
Л ю с и. Так уж мы устроены. Мы ждем, а если парень ничего не замечает, нам приходится довольствоваться другими. От мужчин требуется мужество, а от нас — старые игры.
М а р г и т. Но я так не могу, Люси! Я больше так никогда не смогу! Как долго еще это будет продолжаться!
Л ю с и. Боюсь, это затянется.
М а р г и т. Люси, что мне делать?
Л ю с и. Надежность прежде всего. Поймай его с помощью проверенных рецептов.
М а р г и т. Нет.
Л ю с и. Представь, что ты проиграешь только потому, что хочешь выиграть новым способом. В воскресенье ты опять поедешь в горы.
М а р г и т. Ни за что.
Л ю с и. Поедем вместе.
М а р г и т. Нет.
Л ю с и. Мы посетим развалины крепости, а вечером вернемся тем же поездом.
М а р г и т. Нет.
Л ю с и. Я зайду за тобой в воскресенье утром.
М а р г и т. Нет.
Л ю с и. Когда отходит поезд?
М а р г и т. В восемь сорок.
Л ю с и. В восемь двадцать я буду у тебя.
М а р г и т. Почему нам все еще так трудно?
Л ю с и. Полдевятого на вокзале.
М а р г и т. Нет, Люси.
Л ю с и. Ну и жди, пока его возьмет другая.
М а р г и т. Со вчерашнего дня действует летнее расписание. Поезд уходит в четверть девятого.
Л ю с и. Наконец-то! Я рада за тебя, Маргит.
М а р г и т. Нет, Люси, это ужасно. Неужели мы, бабы, должны ждать чуда или надеяться, что наступит матриархат? Живем-то не вечно. У нас не так много времени!
Л ю с и. Ты безусловно права. Кстати, где ты видела пижамы и ночные рубашки из нового волокна?
Ю н о ш а. Правда, похоже на рождество, но мне нравится.
Д е в у ш к а. Палестрина. Я купила эту пластинку, потому что была счастлива.
Ю н о ш а. Отчего?
Д е в у ш к а. Оттого, что у меня туфли.
Ю н о ш а. А теперь?
Д е в у ш к а. Тоже. А ты?
Ю н о ш а. Тоже.
