К а т а р и н а. Дона Катарина де Атаиде просит аудиенции.
Г о ф м а р ш а л. Его величество сожалеет.
К а т а р и н а. Я спрашивала уже вчера. Его величество, вероятно, забыл, что моя семья принадлежит к первым семьям королевства.
Г о ф м а р ш а л. Его величество не забыл, однако сожалеет…
К а т а р и н а. Я уже слышала.
Г о ф м а р ш а л. Может быть, завтра…
К а т а р и н а. Речь идет о моем изгнании.
Г о ф м а р ш а л. Понимаю.
К а т а р и н а. Прошло тридцать лет. Мне было запрещено возвращаться в Лиссабон.
Г о ф м а р ш а л. Но теперь вы вернулись.
К а т а р и н а. Чтобы просить короля…
Г о ф м а р ш а л. Вы правильно сделали, что вернулись, и могли бы сделать это уже двадцать лет назад.
К а т а р и н а. Мне об этом никто не сказал.
Г о ф м а р ш а л. Потому что о вашем изгнании, дона Катарина, давно забыли.
К а т а р и н а. Я, к несчастью, о нем не забыла. Слово короля я считала королевским.
Г о ф м а р ш а л. Разве я утверждал что-либо иное?
К а т а р и н а. Да.
Г о ф м а р ш а л. Чистое недоразумение, дона Катарина. Но, как бы там ни было, положитесь на меня. Король отменит приказ о вашем изгнании.
К а т а р и н а. Вы забыли, что я сама его отменила.
Г о ф м а р ш а л. Но ведь вы хотели…
К а т а р и н а. Речь идет о другой просьбе.
Г о ф м а р ш а л. Может быть, я… Король ко мне прислушивается.
К а т а р и н а. Вы?..
Г о ф м а р ш а л
К а т а р и н а. Когда тридцать лет назад меня сослали, я была еще молода.
Г о ф м а р ш а л. Если это вас утешит, дона Катарина: за эти тридцать лет мы все постарели на тридцать лет.
К а т а р и н а. Это меня не утешит. Ибо я была не только молода, я была и красива.
Г о ф м а р ш а л. Дона Катарина, я вижу это и сейчас.
К а т а р и н а. Но дон Луис Вас де Камоэнс этого не видит.
Г о ф м а р ш а л. Камоэнс? Поэт?
К а т а р и н а. Он избегает встречаться со мной.
Г о ф м а р ш а л. Я полагал, что он умер?
К а т а р и н а. Все слухи! Я-то знаю, в чем истина!
Г о ф м а р ш а л. Ну, возможно. Я лично мало интересуюсь поэзией. Я коллекционирую бабочек.
К а т а р и н а. И вот я хотела просить короля, — уж коль скоро он меня сослал и отнял у меня тридцать лет жизни… Это ведь все было по его приказу, понимаете?
Г о ф м а р ш а л. Понимаю…
К а т а р и н а. Я хотела просить его вернуть мне мою красоту.
Г о ф м а р ш а л. Вернуть вашу красоту?
К а т а р и н а. Да.
Г о ф м а р ш а л
К а т а р и н а. Разумеется! Потому я и подумала об аудиенции.
Г о ф м а р ш а л. Я посмотрю.
К а т а р и н а. Может быть, завтра?
Г о ф м а р ш а л. Попытайтесь завтра.
К а т а р и н а. Дона Катарина де Атаиде просила его величество об аудиенции, но я полагаю, что его величество и сегодня сожалеет…
Г о ф м а р ш а л. О нет, дона Катарина.
К а т а р и н а. Как — я смогу увидеть короля?
Г о ф м а р ш а л. Прошу вас, дона Катарина, следовать за мной. Я проведу вас в тронный зал.
К а т а р и н а. Все перестроили. Одна бы я тут наверняка заблудилась. Или все это было слишком давно…
Г о ф м а р ш а л. Наверное, все это было слишком давно.
Тронный зал, дона Катарина.
К а т а р и н а. Но…
Г о ф м а р ш а л. Что «но», дона Катарина?
К а т а р и н а. Это не трон… Это гроб!
Г о ф м а р ш а л. Его величество король умер сегодня утром от чумы.
Р о з и т а. Дона Катарина! Вы говорили с королем?
К а т а р и н а. Он был очень милостив, Розита. Где Педро, где повозка?
Р о з и т а. Я рада, что вы поговорили с королем. Дело в том…
К а т а р и н а. Ну что?
Р о з и т а. Я хочу сказать — тогда все, может быть, не так ужасно.
К а т а р и н а. Не так ужасно?
Р о з и т а. Дона Катарина, дело в том, что повозки больше нет… и Педро больше нет.
К а т а р и н а. Но ты-то ведь есть.
Р о з и т а. Да, я-то есть.
К а т а р и н а. Нам придется идти пешком.
Р о з и т а. Да.
К а т а р и н а. Я очень рада, что ты со мной, Розита. Не думай ни о чем! Ведь если мы захотим вернуться назад, в Сетубал, то очень хорошо, что не надо будет заботиться о скарбе.
Р о з и т а. Если вы так на это смотрите, дона Катарина…
К а т а р и н а. Да, я смотрю на это так.
К а т а р и н а. Прощай, Лиссабон, холм над Тахо!
Р о з и т а. Хороший день для переправы — паруса наполнены ветром.
К а т а р и н а. И играют дельфины. Так хочется связать погоду с разлукой. Прощай, Лиссабон!
Р о з и т а. Небо такое голубое!
К а т а р и н а. Голубое или серое — любой цвет лишь усугубляет боль. Я поняла, Розита: сама погода — это тоже разлука. Почему ты не машешь?
