Как и в религии, в хозяйственной жизни действия и устремления отельного человека не имеют привязки к личности. Как уже было рассмотрено, экономическая ячейка представляет собой весьма неустойчивую группу людей. Ядром домохозяйства, его постоянными единицами является родственная группа женщин, однако не женщины выполняют главные функции в таких крупных экономических сферах, как сельское хозяйство, скотоводство или же добыча бирюзы. А нужные в основных видах деятельности мужчины представляют собой переменчивую группу со слабыми связями. Мужья дочерей одного домохозяйства после домашней распри вернутся в материнский дом и отныне больше не будут нести ответственность за обеспечение оставленных детей едой или домом. Кроме того, в доме проживают различные кровные родственники мужского пола по женской линии: неженатые, овдовевшие, разведенные и те, что ждут, пока в доме их жены пройдет период временных неприятностей. И все же эта разношерстная группа, независимо от того, в каком она составе пребывает в настоящий момент, направляет свой труд на то, чтобы пополнить общие запасы кукурузы, и кукуруза эта остается общей собственностью женщин данного домохозяйства. Даже если некоторые недавно возделанные поля находятся в личной собственности у кого-то из этих мужчин, они совместно обрабатывают их для пополнения запасов наравне с полями их предков.
Тот же обычай наблюдается в отношении домов. Мужчины строят их, строят совместно, но принадлежат они женщинам. Уходя от жены осенью, мужчина может оставить после себя дом, на строительство которого у него ушел год, а также целую кладовую с кукурузой – плоды его сельскохозяйственного сезона. Но ему и в голову не приходит, что на что-то из этого у него могут быть личные права. И он не считает себя обманутым. Он объединил свой труд с трудом своих домочадцев, и плоды этого совместного труда – совместные запасы. Если он больше не член группы, это его дело. Овцы сегодня составляют значительный источник дохода, и владеют ими по отдельности. Но пасут их совместно мужчины одного рода, и новые экономические мотивы появляются очень медленно.
Подобно тому, как, следуя идеалу, индеец зуни погружается в деятельность группы и не ищет себе личной власти, он никогда не бывает жестоким. Их аполлоническая приверженность к золотой середине в греческом смысле слова отчетливее всего проявляется в том, как их культура обращается с эмоциями. Будь то гнев, любовь, ревность или горе – сдержанность есть главная добродетель. Основополагающим запретом, возлагаемым на святых во время их службы, является недопущение даже намека на гнев. Ритуальные, хозяйственные или бытовые разногласия улаживаются с бесподобным отсутствием ярости.
Каждый день у зуни являет новые примеры их умеренности. Однажды летом одна семья, с которой я была хорошо знакома, предоставила мне дом для проживания, а другая семья, вследствие неких запутанных обстоятельств, заявила свои права на распоряжение этим жилищем. Когда эмоции достигли своего пика, Кватсия, хозяйка дома, и ее муж были со мной в гостиной, в то время как какой-то незнакомый мне мужчина начал срезать во дворе еще не выполотые сорняки. Сохранять двор чистым от поросли – основная привилегия хозяина дома, поэтому мужчина, заявивший о своем праве распоряжаться домом, воспользовался этим, чтобы публично заявить о своих притязаниях. Он не стал входить в дом и бросать вызов находившимся внутри Кватсия и Лео, он просто медленно срубал сорняки. Внутри Лео сидел неподвижно, прислонившись пятками к стене, и умиротворенно пожевывал табачный лист. Но вот Кватсия позволила себе вспылить. «Это оскорбление, – сказала она мне. – Тот мужчина знает, что Лео в этом году служит жрецом и не может злиться. Ухаживая за двором, он позорит нас перед всей деревней». В конце концов незваный гость собрал в охапку увядшие сорняки, с гордостью окинул взглядом дворик и ушел домой. Они не обменялись ни словом. Для зуни это было своего рода оскорблением, и этой утренней работой во дворе соперник достаточно ясно выразил свой протест. Дальше этот вопрос он развивать не стал.
Схожим образом смягчено и отношение к супружеской ревности. Они встречают прелюбодеяние без лишней ярости. Индейцы равнин обычно отвечали на измену жены тем, что отрезали кончик ее носа. Подобное проделывали даже другие индейские племена юго-запада, например апачи. Но для зуни неверность жены не служит оправданием жестокости. Муж не видит в этом нарушения своих прав. Если она неверна, это, как правило, первый шаг к тому, чтобы сменить мужа, и благодаря их общественным институтам сделать это достаточно легко, так что это вполне приемлемая процедура. Они и не думают о жестоком наказании.
