Этой навязчивой мысли была подчинена вся экономическая система индейцев Северо-западного побережья. У вождя было два способа обрести желанную победу. Первый заключался в том, чтобы опозорить своего соперника, подарив ему больше имущества, чем тот мог вернуть вместе с требуемым процентом. Второй заключался в уничтожении имущества. В обоих случаях дар подразумевал возврат, несмотря на то что в первом случае богатство дарителя приумножалось, а во втором он своего имущества лишался. Для нас последствия этих двух приемов противоположны друг другу. Для индейца квакиутль они служат взаимодополняющими методами одоления противника, а в полном уничтожении имущества они видели наивысшую в жизни славу. Как и во время продажи медной пластины, речь шла о том, чтобы бросить вызов противнику, которому впоследствии ради спасения от стыда необходимо было уничтожить свое имущество в том же количестве.
Уничтожение имущества происходило по-разному. Крупные потлачи, на которых потреблялось огромное количество рыбьего жира, считались состязанием по уничтожению имущества. Жир щедро раздавался гостям, его выливали в костер. Вздымавшийся от жира огонь доставлял сидевшим рядом с костром гостям массу неудобств, и это тоже воспринималось как часть состязания. Чтобы избежать позора, им приходилось оставаться лежа на своих местах и не двигаться, несмотря на то что пламя вздымалось вверх и доходило до самого потолка. Хозяин не должен был выказывать никакого волнения по поводу того, что над его домом нависла угроза разрушения. У некоторых великих вождей на крыше дома стояла вырезанная из дерева фигура человека. Его называли «рыгун», и устроен он был таким образом, что на горящий снизу дом из него лился непрерывный поток ценного рыбьего жира. Если такой пир превосходил пиры, которые приглашенный вождь когда-либо давал, он должен был покинуть дом и начать подготовку к ответному пиру, который превзошел бы пир соперника. Если ему казалось, что этот пир не сравнится с тем, что он давал ранее, он осыпал хозяина оскорблениям, и тому приходилось дальше пытаться доказать свое величие.
Для этого он мог отправить своих посланников разбить четыре каноэ и принести их обломки, чтобы бросить их в костер. Или он мог убить раба. Или сломать одну медную пластину. Индейцы вовсе не считали, что от уничтожения меди их богатство уменьшалось. У разрушения медной пластины было множество аспектов. Если вождю казалось, что повод недостаточно весом для того, чтобы подарить свою ценную медную пластину, он мог отрезать от нее часть, и тогда его соперник был вынужден отрезать равную часть от своей ценной меди. Возврат имущества происходил так же, как если бы они обменялись целыми медными пластинами. В состязании между различными соперниками один медяк мог путешествовать по побережью на огромные расстояния. Когда великому вождю удавалось, наконец, заполучить оба куска, он сковывал их вместе, и тогда ценность этой меди значительно возрастала.
Согласно мировоззрениям квакиутль, непосредственное разрушение медной пластины было лишь одним из вариантов данной практики. Великий вождь созывал свое племя и провозглашал начало потлача. «Более того, я так горд, что на этом костре я погублю мою медь Дандалайю, что вздыхает в моем доме. Все вы знаете, сколько я за него заплатил. Я отдал за него четыре тысячи одеял. А теперь я сломаю его, чтобы одолеть своих противников. Я превращу свой дом в место битвы для вас, мое племя. Возрадуйтесь, вожди – впервые вы побываете на столь великом потлаче». Вождь клал свою медную пластину в огонь, и тот поглощал ее, или же кидал ее в море с высокого мыса. Так он терял свое богатство, но обретал несравненный престиж. Он победил своего соперника в последнем состязании и тот теперь вынужден уничтожить медную пластину той же ценности или же признать свое поражение.
