От вождя ожидалось поведение в определенной степени высокомерное и тираничное. При этом на него накладывались ограничения, чтобы он не становился чересчур деспотичным. Он не мог уничтожать имущество в том количестве, которое привело бы его народ к обнищанию, или участвовать в состязаниях, губительных для него самого. Существенное общественное ограничение, державшее его в рамках, выражено в одном нравственном табу: табу на неумеренность. Неумеренность всегда таит в себе опасность, и вождю не дóлжно преступать границы. Эти установленные обычаем границы, как мы увидим далее, часто допускали радикальное поведение, однако они всегда готовы были сдержать вождя, если тот злоупотреблял поддержкой своего народа. Они верили, что удача покидает того, кто зашел слишком далеко, и переставали следовать за таким человеком. Общество устанавливало рамки, хотя рамки эти нам покажутся невообразимыми.
Столь широко распространенное на Северо-западном побережье стремление к превосходству выражалось в каждой мелочи, свойственной обмену на потлаче. Приглашения на особо торжественные потлачи отправлялись не менее чем за год. На них издалека приплывали лодки, полные почетных гостей. Хозяин объявлял о продаже медной пластины, сопровождая ее самовосхвалением и ссылаясь на величие своего имени и своей меди. Он призывал гостей достать вещи, которые они приготовили в качестве ответного дара. Поначалу гости скромничали и предлагали лишь малую часть положенной стоимости, но процесс постепенно набирал обороты. На каждую прибавку продающая сторона презрительно отвечала: «Думаешь, это все? Вы просчитались, когда решили купить эту великую медь. Это еще не все. Ты дашь больше. Медь стоит так, как подобает моему величию. Давай еще сотню». Покупатель говорил в ответ: «Да, вождь, ты не знаешь жалости», и тут же посылал за требуемыми одеялами. Человек, задачей которого было подсчитать одеяла, считал их вслух, а затем обращался к собравшимся племенам: «Племена! Видите, как надо покупать одеяла? Мое племя сильно в покупке медных пластин – не то, что вы. В этой груде у меня шестьсот одеял. С этими словами, вожди народа квакиутль, я обращаюсь к тем, кто не умеет продавать медные пластины». После его речи поднимался вождь и обращался к людям: «Теперь вы увидели мое имя. Вот мое имя. Вот вес моего имени. Эта гора одеял возвышается до самых небес. Мое имя есть имя квакиутль, и вы, племена, нам не ровня. Берегитесь, вскоре я попрошу вас покупать медные пластины у меня. Племена, я терпеливо буду ждать, когда вы станете покупать у меня».
Но торг за медь только начался. Вождь со стороны продающих поднимался и начинал рассказ о своем величии и привилегиях, которыми наделен. Он перечислял своих мифических предков и говорил: «Я умею покупать медные пластины. Ты, вождь, вечно твердишь о своем богатстве. Разве не подумал ты об этой меди? Дай на тысячу одеял больше, вождь». Таким образом цена за медную пластину поднималась, пока не было оплачено три тысячи двести одеял. Потом у покупателя требовали ценные сундуки, в которые их можно было бы сложить. Приносили и их. Затем обязательно требовались еще дары, которые «украсят обладателя меди». Покупатель соглашался и подносил дары со словами: «Слушайте, вожди. Пусть служат вашим украшением это каноэ, цена которому пятьдесят одеял, и это каноэ, цена которому пятьдесят одеял, и это каноэ, цена которому пятьдесят одеял, и две сотни этих одеял. Итого, четыреста одеял. Дело сделано». Хозяин медной пластины отвечал: «Я принимаю цену». Но ничего еще не было сделано. Теперь покупатель обращался к владельцу и говорил: «Почему ты, вождь, принял цену? Слишком скоро ты принял цену. Должно быть, ты плохого обо мне мнения, вождь. Я – квакиутль, я тот, от кого произошли имена всех племен по всему миру. Ты сдаешься до того, как я закончил с тобой торговаться. Вам никогда не сравниться с нами». Он посылал гонцов к своей сестре, принцессе, и отдавал противнику еще двести одеял, «платья принцессы». Итого, получалось четыре тысячи двести одеял.
