Уловки шаманов и их шпионов были предметом заботы как для самих шаманов, так и для всего племени. Многие народы верят, что сверхъестественная сила находит свое выражение в трюках, которые совершает человек. Квакиутль считали иначе. Лишь доведенный до отчаяния шаман, воистину Благо над всей землей, признавался, что ловкостью жонглера заставил свою воронью погремушку клюнуть свою руку. Тогда людям открывалось, что «он простой человек, и все, что он делал, пока был шаманом – притворство». Он с позором удалялся и в течение года сходил с ума. Если кто-то замечал, что шаман мошенничает, его ожидал тот же разгром. Один знахарь вынимал из-за ворота чучело белки и делал так, словно она бежала по его руке. После того, как он с ней станцевал и показал всем, что может ее оживить, его помощник, тайно сидевший на крыше, сдвигал в сторону доску и в образовавшееся отверстие спускал вниз веревку, которую шаман накидывал на белку, и та взлетала вверх к крыше. Затем шаман звал ее обратно вниз. Зрители заметили, что, когда шаман собирался позвать белку, он всегда стоял на одном и том же месте. Кто-то поднялся на крышу и обнаружил, что в одном месте лежала лишь одна маленькая тонкая дощечка. Шаман забрасывал свое дело, переставал показываться людям, и воистину Благо над всей землей умирало от позора. Таким образом, во время своих выступлений квакиутль обычно прибегали к скрытым приемам, и если их обнаруживали, это было равносильно поражению на потлаче.
Как и всякий вождь, шаман был обязан подтверждать право на обладание своими привилегиями. Плата за исцеление, как и во время любого другого случая передачи имущества, зависела от богатства и положения семьи больного. Как говорили квакиутль, шаманизм служил «легким способом нажить себе имущество». С его помощью можно было получить привилегии и повысить свой статус без необходимости быть наследником или купить их.
Однако в квакиутль даже привилегии шамана, как и все остальные, можно было купить или унаследовать. Очевидно, что шаманским трюкам необходимо было обучиться, и за обучение нужно было платить. Невозможно выразить, как часто сверхъестественные силы передавались по наследству. Порой мужчины посвящали сыновей в шаманы, а сами отходили от дел и удалялись на время в леса, как это делали танцоры из общества каннибалов. Великий шаман Глупец изверг из своего тела кристалл кварца и бросил его в своего сына, который отныне стал шаманом еще более высокого ранга. Такой жест, разумеется, лишил отца права быть шаманом.
Поведение индейцев Северо-западного побережья всегда диктовалось в первую очередь желанием показать свое величие и неполноценность соперников. Все это сопровождалось нескрываемым самовосхвалением, глумлением и оскорблением соперников. У этой картины есть и обратная сторона. Как сильно квакиутль стремились к превосходству, так же сильно они боялись оказаться смешными или пережить оскорбление. Они понимали лишь одну гамму эмоций, лежащую между торжеством и позором. Экономический обмен, бракосочетание, политическая жизнь и религиозные практики протекали на языке оскорблений. Однако даже вышеперечисленное дает лишь частичное представление о том, с какой силой этот ужас перед позором определял их поведение. Такая модель поведения свойственна народам Северо-западного побережья и в отношениях с внешним миром, и с силами природы. Любой несчастный случай нес в себе позор. Если кто-то повредил себе ногу выскользнувшим из рук топором, ему необходимо было незамедлительно смыть с себя этот позор. Если у кого-то опрокинулось каноэ, ему также нужно было «отмыть свое тело» от позора. Нельзя было допустить, чтобы над твоей неудачей смеялись. Самым распространенным способом восстановить свое имя была, конечно, раздача имущества. Она избавляла от позора, то есть возвращала человеку чувство собственного превосходства, которое в этой культуре связывали с потлачем. Так решались даже самые мелкие разногласия. При более крупных порой необходимо было также провести зимние обряды, устроить охоту за головами или совершить самоубийство. Если у члена братства каннибалов разбивалась маска, чтобы отмыться от такого позора, он проводил зимние обряды и посвящал в каннибалы своего сына. Если кто-то проигрывал своему другу имущество, ему оставалось только наложить на себя руки.
