Я переключила скорость и наклонила голову, спасаясь от бьющего в лицо ветра. Дорога пошла вверх, пришлось поднажать на педали. Поэтому белое здание, выстроенное буквой «U», прыгнуло в глаза, только когда я наконец выпрямилась в седле. В центре засыпанного гравием двора возвышалось огромное дерево с треугольной кроной, нижние ветви которого почти касались крыш боковых пристроек. Поразительно все-таки, как избирательна память: фургон для кемпинга я запомнила, а этот иггдрасиль— нет, хотя он тут явно не за десяток лет вырос. Или это просто особенность человеческого разума — не примечать слона?
В доме оказалось несколько дверей, и я не сразу сообразила, в какую стучаться. Выбрала наконец ту, что с щелью для почты. В стене рядом обнаружился вполне себе современный звонок. На первую же приглушенную трель дом отозвался захлебывающимся разноголосым лаем. Я не помнила, чтобы семейство Гайль держало собак, но за прошедшие годы все могло измениться. По крайней мере, обитатели фермы подавали признаки жизни, причем очень громкие.
По полу за дверью стремительно процокали когти, тонкое тявканье перешло в возбужденный визг. Собачье тельце ритмично взвивалось в воздух, словно подбрасываемое пружиной: размытая тень возникала за матовым стеклом и исчезала. Разведчика-первопроходца поддерживали кто пронзительным, кто басовитым гавканьем еще несколько псов. Господи, сколько же их тут? Неужели Лив теперь зарабатывает на жизнь разведением четвероногих питомцев? Вот уж никогда бы не подумала!
— Тихо, Маффин! Фу! — послышался изнутри женский голос. — Да отойди же ты, глупая псина!
К стеклу приблизился нечеткий силуэт, щелкнул замок, и дверь распахнулась, выпуская наружу белую в пятнах ракету в форме бигля. Мимолетно обнюхав мои брюки, кобелек принялся радостно наматывать круги вокруг дерева в центре двора. А я уставилась на Лив, улыбающуюся мне в дверном проеме. У нее все еще была короткая стрижка, хотя волосы из розовых стали медно-рыжими. Маленькие ушные раковины по краю украшали пирсинги, в крыле аккуратного носа блестел стразик, голубые камушки торчали над правой бровью и под ней.
— Привет, ты за Самогоном? — Лив отступила назад, позволяя мне пройти в увешанный собачьей сбруей коридор. — Сейчас принесу. Сумка с собой есть?
Я осторожно шагнула в тепло и затрясла головой:
— Нет-нет, я не за этим. — Блин, кто бы мог подумать, что бывшая одноклассница-неформалка станет деревенской само-гонщицей-собакофилкой?! — Ты, наверное, меня не помнишь. Я Чили. Мы когда-то вместе…
— Чили?! — Лив всплеснула руками и выпучилась на меня так, будто увидела самое дружелюбное в мире привидение. — Вот же ж мать твою собачью… Это правда ты?
Пришлось скромно кивнуть. Рыжее недоразумение облапило меня и довольно чувствительно стиснуло. Маффин, решив, что происходящее интереснее, чем бег по древесной орбите, присоединился к веселью, прыгая и царапая мне ноги через брюки. Подутихший было лай загремел с новой силой и ближе; к нему добавился скрежет когтей по дереву.
— Фу! Нельзя! — осадила хозяйка бигля и наконец выпустила меня из объятий. — Прости, сразу тебя не узнала. Мама тут договорилась с одной женщиной насчет Самогона. Я думала, ты — это она. В смысле посетительница.
— Да я вообще крепкий алкоголь не пью. — Я постаралась скрыть неловкость, склонившись к кроссовкам, чтобы развязать шнурки.
— Не разувайся, — остановила меня Лив. — Я сегодня еще не пылесосила.
Я выпрямилась и встретила ее улыбку, от которой на круглых щеках Лив обозначились симпатичные ямочки. Глаза под рыжеватыми бровями тоже смеялись.
— А ты и правда подумала, что я тебе выпивку предлагаю? — Лив фыркнула и толкнула дверь, ведущую в дом. Тут же словно плотину прорвало: в образовавшуюся щель хлынул поток черных, белых и пестрых лохматых тел. Меня окружили влажные носы, машущие хвосты и блестящие любопытные глаза.
— Боже, сколько же их! — Я не удержалась и попыталась погладить пяток вьющихся вокруг спин одновременно.
— Девять, — с гордостью ответила Лив. — Но скоро будет восемь. Самогон — это вон тот мелкий. Последний из щенков остался, остальных разобрали уже. И не спрашивай, как маме пришла в голову идея использовать названия спиртного как клички. Это для меня самой загадка.
Минут через десять мы уже сидели на отапливаемой стеклянной веранде, любуясь видом подернутых инеем полей с пятнышками мохнатых коров. Руки мне согревала чашка кофе с молоком, ноги — плед, а душу — искренняя радость Лив и блюдо с домашним печеньем на столе. К счастью, собаки были изгнаны в недра дома: только изредка до нас доносилось многоголосое тявканье.