Зачем я вчера написала про клинок?! Как будто предвидела, что сегодня случится. Или мысленно подтолкнула Д. к этому. Но откуда я могла знать?! Ведь даже представить было невозможно, что Д. способен на такое! Тихий, забитый, безропотный Д.! Что с ним теперь будет?
А ведь вышло все из-за меня. И из-за Эмиля, конечно, потому что это точняк он на меня своих дружков натравил, а сам тихо посмеивался в сторонке да еще на телефон снимал.
Меня подловили на перемене. Конечно, мы с Д. были вместе, но его просто отшвырнули в сторону, как щенка. Я только и успела увидеть, как он грохнулся на пол, а меня уже прижали к стене. Двое заслонили меня от любопытных, а третий запустил руки под свитер. Я кричала, но из-за общего шума в коридоре вряд ли хоть кто-то мог различить, что именно и уж тем более почему.
Не знаю, что эти трое собирались сделать — скорее всего, просто поиздеваться в удовольствие, а потом разослать видео всем подряд. В тот момент я от ужаса ничего не соображала: вырывалась, хотя мне держали руки; пыталась пнуть ближайшего парня коленом по яйцам; мотала головой. Наконец просто плюнула в гнусную ухмыляющуюся рожу.
Боже, я ведь даже имени этого прыщавого козла не знаю! А у него в глазах что-то изменилось. Он прищурился, замахнулся. Я зажмурилась. Думала, все. Вдруг — крики, руки мне отпустили.
В общем, не знаю, как все случилось, но когда открыла глаза, прыщавый уже визжал, как первоклассница, прижимая руку к шее, а между пальцев у него сочилась кровь. Д. наступает на него, размахивая рукой, в которой что-то блестит. Прыщавый пятится. А остальные боятся подойти. Даже Эмиль, который забыл про телефон. Вокруг толпа, и несколько голосов сразу вопят: «У него нож! У Гольфиста нож!»
Вся сцена была совершенно нереальная, будто кто-то решил снять кино прямо у нас в школе. Помню, я стояла у стены и улыбалась. Наверное, все, кто это видел, подумали, что я психичка. Человек кровью истекает, а я радуюсь. Вот только ни фига мне не было весело. Вообще никак было. Будто тело не мое и все онемело. И происходит это не со мной. И уж точно не с Д. Я смотрела на него и не узнавала. Он не боялся, не медлил, просто шел молча вперед. Думаю, если бы еще кто-то осмелился на него кинуться, он бы каждого пырнул без колебаний. И глаза у него будто светились: не взгляд, а лучи смерти. Как у прыщавого урода кожа не задымилась?..
Кончилось все очень плохо. Набежали учителя, собравшихся посмотреть на бесплатное шоу оттеснили на безопасное расстояние. Жертву увели в медкабинет — у него морда стала совсем белая, только прыщи краснели оспинами. Д. сразу словно очнулся, отдал нож без возражений. Тут закрутилось:
«скорая», полиция. Хотя без «скорой», как потом выяснилось, можно было и обойтись: на шее прыщавого оказалась всего лишь царапина, даже шить не пришлось. Просто она сильно кровоточила.
Папа опоздал на свой урок, чтобы со мной поговорить. Он жутко за меня перепугался. К счастью, все молчали насчет причины драки, как бойцы подпольного сопротивления. Я тоже молчала. Боялась, что, если начну говорить, все всплывет, — и что отец обо мне тогда подумает?! Дочь, которую он воспитывал уже четырнадцать лет, не напилась бы до поросячьего визга, не позволила бы парню, к которому ничего не чувствует, лезть ей в трусы, не скатилась бы до положения бесхребетной чмошницы — забавы для одноклассников. Во что я превратилась, а главное — как?! Господи, выяснилось, что даже у Монстрика есть яйца: не то чтобы я восхищаюсь его безумным поступком, но… Нет, все-таки восхищаюсь! А что есть у меня? Клубок угрызений совести? Медаль за трусость и идиотизм?
Остаток дня Д. на уроках не появлялся. Говорили, его увезли панцири. Много чего говорили. Но я почему-то думаю, что в участке ему будет безопаснее, чем дома, рядом с родными.
На датском пришлось писать сочинение. Никто не мог толком сосредоточиться после произошедшего, но я заставила себя взяться за дело. Это отвлекало от мрачных мыслей. К тому же прошлый урок мы с Д. прогуляли. Если я еще и пустую тетрадь сдам, училка точно папе побежит жаловаться. Будто ему и так забот со мной мало.
Тему нам дали такую: «Любимый литературный герой». Симона разрешила брать и персонажей комиксов, так что наверняка половина класса переводила бумагу на всяких Бэтменов и Суперменов. Немного подумав, я решила писать о Питере Пэне — мальчике, который так никогда и не повзрослел. Если бы только я могла подняться на крыльях из волшебной пыльцы и улететь в Неверлэнд, как Венди. Оставить все позади. И конечно, взять с собой Д. Но в четырнадцать уже прекрасно понимаешь, что в жизни не бывает так, как в сказке. Хотя настоящий Питер Пэн тоже не стал взрослым — не успел. Утонул незадолго до своего совершеннолетия вместе с лучшим другом.
Что произошло на самом деле? Майкл[46]тонул, а друг пытался спасти его? Или оба решили уйти из жизни, которая собиралась разлучить их, чтобы соединиться навеки — в смерти? Нашли ли они вместе свой Неверлэнд? Счастливы ли они там?