Наконец девушка передала мне нагревшийся в ее руке телефон. Борг уже отключился. Мне ужасно хотелось расспросить ее, но я сдержалась. Выглядела Мия после общения с панцирем потерянной.
— Они что, подозревают Лукаса в чем-то? — Девушка нервно смяла в руках салфетку. — Вот придурок! Вечно он всякой фигней страдает. То граффити малюет на остановках, то столько прогуливает школу, что его грозятся на второй год оставить, вот теперь это… Лукас — просто дурачок: играется в свои идиотские игры и даже не задумывается о последствиях!
По словам Мии выходило, что брат мог надписать фото, чтобы просто привлечь к себе внимание. В школе его считали за днище, да и дома обращались хуже, чем с собакой, так что бедняга периодически откалывал всякие номера в надежде на одобрение и уважение окружающих. Может, действительно за счет меня Лукас хотел повысить самооценку, придать себе важности? Я уже не знала, чему верить.
Мия пообещала сообщить, если узнает, куда подевался блудный брат, и утарахтела на своем мопеде. Я поехала на велике домой, размышляя по пути, стоит ли мне вернуться в Орхус, как планировала, или задержаться в Дыр-тауне. Хотелось остаться хотя бы потому, что меня гнал из городка какой-то сопливый мальчишка. С другой стороны, чем я еще могла помочь? Скорее, опять помешаю. А в Орхусе у меня универ и работа. То и другое бесконечно ждать не будет. Впрочем, бесконечно и не придется. Сколько сможет выдержать Дэвид, если маньяк продолжит кромсать его ножом? Ох, лучше об этом даже не думать!
Когда я подъехала к дому, уже наступили сумерки. Велик в калитку вкатила на автомате, погруженная в свои мысли. Поэтому, когда ко мне шагнула крупная тень и гаркнула: «Чили!», я с визгом отскочила в сторону и выронила велосипед. Он рухнул между мной и незваным гостем, брякнув звонком и больно ударив меня педалью по голени.
У входной двери вспыхнула лампа: сработал индикатор движения. Ее свет выхватил из полумрака высокую плечистую фигуру. Бородатый детина, похожий на бродягу, застенчиво улыбнулся, демонстрируя дыру на месте передних зубов:
— Привет! Не узнала?
Я прижала руку к груди, пытаясь удержать рвущееся наружу сердце.
— Нет! Вы кто такой? Что вам тут надо? Это частная собственность!
Незнакомец сник. Почесал светло-русую бороду. От него несло куревом и спиртным, хотя на ногах он вроде держался твердо.
— Еппе я. Мы учились вместе. В школе. Помнишь?
Я всмотрелась в странного персонажа. Кто его знает. Может, и правда Еппе. Но после рассказов Лив доверия у меня бывший одноклассник не вызывал.
— Смутно, — отрезала я. И прибавила: — Кстати, разве ты не должен сейчас сидеть за решеткой?
— Нет, — мотнул головой то ли Еппе, то ли не Еппе. — Меня на днях освободили. Досрочно. Я услышал, что ты приехала. Вот и подумал: зайду…
— Я уже уезжаю. — Я решительно подняла велосипед. — Через час поезд.
Сердцебиение почти пришло в норму, но мне совсем не улыбалось общаться в темноте с бухим типом, к тому же только что отбывшим срок.
— Это правильно, — закивал незваный гость. — Не надо тебе тут. Темные наступили времена. Темнота расползается. Даже в детях она. Посмотришь, сердце вроде малое, светлое — а внутри уже пятно. А все из леса. Там она притаилась, тьма-то.
Бородач бухтел за спиной, прошаркав за мной к входной двери, а я, как назло, все никак не попадала ключом в замочную скважину. На велик уже плюнула — завтра его под навес поставлю. Если, конечно, еще сегодня не свалю отсюда. Дыр-таун и его обитатели нагоняли на меня беспросветную тоску и липкий, как паутина, страх.
Наконец ключ скользнул, куда надо, повернулся, и я с облегчением заскочила в дохнувший на меня жилым теплом коридор.
— Извини, мне пора! — почти крикнула я сунувшемуся следом детине. — Приятно было поболтать.
Дверь захлопнулась у Еппе перед носом, ограждая меня от зрелища опухших и красных, как у кролика, глаз под разросшимися бровями. Вот же ж блин! В школе был вроде симпатичным парнем, а теперь его можно на плакат «Что делают с молодежью наркотики и алкоголь».
Меня немного беспокоило, не будет ли бородач настойчиво названивать в дверной звонок, но, к счастью, этого не случилось. Из окна я видела, как он потоптался у входа, но потом развернулся и ссутулившись поплелся прочь.
Я подумала, что неплохо бы снять стресс после всего пережитого бокальчиком красного вина или, в крайнем случае, пива. К сожалению, домашний бар оказался пуст. Если честно, мне казалось, что там должны были оставаться вино и шнапс. Но я наведывалась в Хольстед последний раз так давно, что мне могла изменить память.
Какое-то время я бродила по дому, не находя себе места и не зная, чем себя занять. В голове теснились бесконечные вопросы. Как там сейчас Дэвид? Узнала ли полиция что-то новое? Нашел ли Магнус Борг Лукаса? При чем тут АЛКА? Зачем приперся Еппе? Сколько времени займет у эксперта Генри Кавендиша поиск человека, выложившего в «Инстаграме» жуткие посты? Ехать домой или задержаться здесь?