Ожидание. Вот что самое ужасное. Настоящая пытка. Чего я жду? Не знаю, в этом-то и проблема. С каждым днем во мне растет уверенность, что конец близок, что надвигается шторм, девятый вал, который снесет меня и мою привычную жизнь, как домик с дюны, нависающей над морем.
Прошло больше недели после визита теток из социалки, но не случилось ровным счетом ничего. Бульдог не пытается больше на меня наезжать. Д. я по-прежнему вижу только в школе или в церкви в воскресенье: туда и обратно его конвоирует «святое» семейство. Неужели папаше Д. удалось запудрить мозги соцработникам? Или просто они шевелятся медленно? Может, послать им еще одну анонимку? Нет, только не после Бульдожьих наездов. И еще остается Эмиль: почему мне кажется, что он что-то задумал и только выжидает удобного момента? Часто на перемене я замечаю на себе его взгляд. Эмиль не пытается приблизиться или заговорить, просто смотрит, но у меня от этого взгляда мурашки бегут по коже.
Д. ползает по коридорам как сонная муха. Это от тех лекарств, о которых говорил Бульдог. Несколько раз его тошнило в туалете. Если бы Эмилю вздумалось натравить на нас своих дружков, они бы успели три раза прогнать меня голышом по всей школе, прежде чем Д. сообразил бы, что происходит. Как назло, у нас сейчас идут контрольная за контрольной. Д. не успевал бы делать и половины заданий, если бы я ему не подсказывала. А ведь он гораздо умнее меня! Гребаные таблетки превращают его в идиота, а всем плевать. Всем всегда плевать!
Завтра у нас будут уроки на выезде. Это значит, мы всем классом попремся на великах к какой-то там лесной хижине, будем таскаться по лесу под дождем, выполняя всякие тупые задания, пока учителя будут отсиживаться в тепле и попивать кофе.
Я завидую Д. — у него нет велосипеда, а значит, он останется в школе. Будет, наверное, переписывать заваленную контрольную по физике — нам достались разные варианты. Может, стоит соврать, что у меня велик сломался, чтобы остаться с ним?
Только что вернулась домой с треклятой поездки в лес! Сижу и реву.
Ненавижу всех! Ненавижуненавижуненавижуненавижунена… Если подумать, «ненавидеть» — очень правильное слово. Не хочу никогда в жизни больше
Они что-то сделали с моим великом. Я точно знаю, это они! Заднее колесо спустило не сразу, оно сдувалось постепенно. Из-за этого я отставала все больше и больше. Когда мы выехали из Хольстеда, я уже тащилась одной из последних в цепочке. Давила на педали изо всех сил, но едва двигалась. Еще не сразу сообразила, что с великом что-то не так. А когда поняла, было уже поздно: я окончательно отстала.
Впереди маячила спина Ани — она в классе самая дохлячка. Я ей орала, орала, а эта коза даже не обернулась! Мне пришлось смотреть, как ее желтый плащ исчезает за пеленой дождя. Они меня просто бросили на дороге, совершенно одну! Шина окончательно сдулась, залатать ее было нечем. Я понятия не имела, где нахожусь.
Протянула велик немного вперед — там была когда-то какая-то богом забытая мастерская по ремонту тракторов и прочих сеялок. Села там под навесом, вся несчастная, достала мобильник. Стала звонить одноклассничкам. И хоть бы одна зараза отозвалась! Некоторые даже сбрасывали вызов. А телефона учителя у меня нету.
В общем, сидела я одна-одинешенька в полях и чувствовала себя примерно как Уилл Смит в фильме «Я — легенда». Навес — одно название, все равно с него лило. У меня уже зуб на зуб не попадал, а главное — не понятно было, сколько там еще пришлось бы куковать! По дороге проезжала одна машина в час, да и кто меня подобрал бы с великом? Пришлось набрать папу, но у него же урок, телефон выключен. В итоге, когда он прочел наконец мою эсэмэску, я уже превратилась в обтекающую сосульку в форме девочки. Конечно, па я сказала, что наехала на стекло на дороге, вот колесо и спустило. Но он все равно психанул — не из-за колеса, а из-за того, что учитель меня бросил. Типа это его была ответственность, чтобы никто не потерялся и не отстал. Сказал, что Уффе, нашему трудовику, предстоит серьезный разговор в учительской.
Мне пофиг. Я очень надеюсь, что после всего заболею. Тогда — ура! — не надо будет ходить в школу и смотреть на гнусные рожи одноклассников. Жалко только Д. Он же останется совсем один — против всех.
Лучше бы я заболела! Не пришлось бы тогда пережить такое… такое… Этому даже названия нет! Ну, может, есть, но не в моем языке. Почему-то я уверена, что придумал все Эмиль. Ни у кого из нашего класса мозгов бы на такое не хватило, уж слишком это оказалось изощренно и низко. А главное — мне вроде бы ничего и не сделали. Меня пальцем никто не тронул. Слова плохого не сказал. Вообще никакого слова… У-у, как же я себя ненавижу! Снова сижу и реву. Стала такой размазней! А хуже всего то, что я не выдержала и разревелась прямо в школе, перед всеми ними… А-а, просто готова убить себя об стену за это!!!