Не знаю почему, но я своего тела совершенно не стесняюсь. Ну, в смысле, я бы не стала прыгать голой по комнате, но мне нравилось, как Д. прикасался ко мне, как смотрел. Он был очень осторожным. Помнил, наверное, что случилось в прошлый раз. (Тут рисую большой смайл!)
Д. оказался ужасно стеснительным. Наверное, многое из того, что он описывал в желтой тетради, было правдой. Думаю, он свое тело ненавидит.
Сначала я просто гладила его под одеждой. Он дрожал, словно дикое животное, которого впервые коснулся человек, чтобы приручить. Каждая мышца, каждая жилка закаменела от напряжения. Косточки на его плечах и вдоль позвоночника отчетливо выступали под кожей. Ребра под моими ладонями скользили выпуклыми шпалами — на двух я нащупала странные утолщения, которых у меня точно не было. По Д. можно было бы изучать строение человеческого скелета. Я подумала, что, пока болею, он снова остается в школе без обеда, и от жалости у меня в груди защемило.
А потом я нащупала поджившие ссадины на пояснице, на боках. Я испугалась и спросила:
— Больно?
Д. только мотнул головой.
Дальше все произошло быстро. Мы раздели друг друга и снова сделали это. На этот раз по-настоящему. У Д. был презерватив. Значит, парень все-таки пошарил в аквариуме психолога! Надеть резинку получилось не сразу, но мы справились. Потом я чуть не силком накормила Д. на кухне, и он ушел. А у меня перед глазами все стояло его тело: даже полумрак не мог скрыть кровоподтеков и ссадин, некоторые выглядели совсем свежими. Браслетов Д. не снял, но они немного сдвинулись, и я разглядела красную воспаленную кожу под ними.
Это значит, что все продолжается. Даже приход теток из соцслужб Бульдога не остановил. Или теперь Эмиль приложил руку?
Я смотрела в окно на хрупкую темную фигурку, бредущую через поле от нашего дома, и внутри у меня все переворачивалось. Быть может, Д. били из-за меня. Я не спрашивала. Знала, что, если и так, он не скажет. Ни за что не сделает мне больно. А вот я, возможно, делала больно ему. Просто тем, что была рядом.
Сегодня понедельник. Я поправилась за каникулы, и нужно было идти в школу. Встала утром, как обычно, собралась, позавтракала, хоть и без аппетита. Стала в коридоре натягивать куртку, и тут на меня нашло. Просто переклинило.
Вдруг показалось, что прямо за дверью собрался весь класс. Вот выйду на крыльцо, а они стоят там плотным полукольцом. Стоят, пялятся и молчат. Сделаю шаг вперед — одни попятятся, а другие замкнут круг. Они заключат меня в живую клетку. А потом набросятся — молча и все разом. И никто не придет на помощь, даже Д.
Не знаю, сколько я простояла в коридоре, прижимая ладони к животу: меня тошнило, руки и ноги похолодели и тряслись, пульс бешено частил. Наконец удалось выудить из кармана телефон. Оказалось, первый урок давно начался.
Папа потом звонил из школы, спрашивал, почему я не на уроках. Я сказала, что мне снова плохо. Он, видимо, не поверил, потому что рассердился и начал меня отчитывать. Тут я не выдержала и разрыдалась.
Не знаю уж как, но папе удалось с кем-то поменяться, и он примчался с работы намного раньше обычного. Увидел, как меня колбасит, и потащил к врачу. Тот отправил нас к психологу. Психолог объявил, что у меня стресс и, возможно, начинающаяся социофобия. Предложил назначить таблетки, но я отказалась наотрез. Спасибо, видела уже, что таблетки делают с Кэт и Д. Я уж лучше как-нибудь сама.
Психолог сказал, что в любом случае мне просто необходимо с кем-то поговорить, рассказать, что со мной происходит. Его-то я не спешила посвящать в свои проблемы. Не хватало еще, чтобы меня в психушку упекли из-за глюков. Хотя если бы вместе с Д., я бы, может, и не отказалась. Мечты, мечты…
В общем, дома папа на меня надавил. Подъезжал по-всякому, и ласково, и с угрозами. Сказал, что придется сообщить обо всем маме. Ну, я и сломалась. Сказала, что в классе меня гнобят. Что из-за этого боюсь идти в школу. Описала несколько эпизодов. Конечно, упомянула Д. Но это папу не слишком заинтересовало. Он все выпытывал, кто меня обижает, кто зачинщик. А какой в этом смысл, когда участвует весь класс? Ну, может, кроме ботанов не от мира сего, вроде Каспара, но таких единицы.
Последние истории с велосипедом и немым кругом заставили па схватиться за волосы и бегать по комнате кругами. Он напоминал домашнего кота, оказавшегося в клетке: мы так однажды поймали кошку старушки Веры в западню, поставленную на лису, которая раз за разом переворачивала наш мусорный бак и раскидывала отходы по саду.