— Фигурное! — фыркнула Кэт. — Все фигуристы — педики. А вот хоккей — спорт настоящих мужчин. Это надо видеть вживую! По телику — совсем не то. Короче, программа такая. Сначала юношеский матч. Наши играют против «Пиратов» из Ольборга. Потом поздравляем победителей и отправляемся с парнями из «Энергии» в спорт-бар.
— А почему вы так уверены, что победит «Энергия»? — скептически поинтересовалась я.
— Так Эмиль же играет в первой тройке! — выпучила на меня и без того увеличенные очками глаза Аня. — Это он нас пригласил.
«Эмиль?!» — взорвалось у меня в голове.
Я подумала, пойдет ли на матч Д. Наверняка его брат позвал всю семью. Все-таки финал сезона. Вряд ли Монстрика хоккей интересует больше, чем меня. Но мы могли бы списаться и договориться заранее. Улизнуть от остальных. Хотя бы на время. Эсбьерг — большой город. Не такой большой, как тот, из которого мы с папой приехали, но по сравнению с Дыр-тауном — просто Нью-Йорк. Матч, скорее всего, вечером. На стадионе будет куча народу, среди которого легко затеряться.
«Хм… — улыбнулась я мысленно. — Как насчет еще одного романтического приключения, принц День?»
Я сказала Кэт, что спрошу папу насчет хоккея. Если что, можно будет соврать, что он меня не отпустил.
Я нашла в школе прекрасный тайник. Причем совершенно случайно. Кэт угостила меня жвачкой, а на уроке жевать нельзя: учитель заметит — заставит выплюнуть. Катрину это правда не волновало, но она же у нас вся такая чувствительная. Сделаешь замечание — еще расплачется. Так что ее и не доставали особо.
В общем, я прилепила жеву под низ подоконника в коридоре. И тут меня осенило. Подоконники-то у нас широкие — сидеть можно. Я сунула ладонь поглубже между его краем и батареей и вытащила обратно. Все, как и предполагалось: пыль, паутина, высохший трупик мухи… Выходит, даже уборщица в эту щель не добиралась — проводила тряпкой по верху.
Что, если прилеплять жвачкой записки под низ подоконника? Просто запихивать их в пространство над батареей, куда никто не лазит. Это же идеальное место! Мало ли кому хочется поглазеть в окно. Или домашку поделать, разложившись тут, а не в кабинете самоподготовки. Достаточно будет просто проверять тайник на переменах и носить с собой жвачку.
Если же нам крупно не повезет и кто-то все-таки обнаружит записку, то прочесть ничего не сможет. Она же будет зашифрована! Да и подписи нет.
Я гениальна, дорогой дневник, не правда ли?
Первое рунное сообщение, которое я оставила под подоконником, гласило: «Меня пригласили на хоккей. Играет твой брат в Эсбьерге. Ты поедешь? Мы могли бы потеряться там вместе. Шип». На той же перемене я подсунула в тетрадь Д. клочок бумаги с подробным объяснением, как найти и использовать тайник.
Дорогой дневник, вот как так получилось? Конечно, я раньше слышала и читала, что адвокаты влюбляются в подзащитных, врачи — в пациентов, психологи — в клиентов… А ученые? Может ли ученый влюбиться в объект своего исследования? И может ли исследование продолжаться, если ученого и исследуемого будут связывать отношения? Ведь тогда теряется объективность, необходимая в науке.
Наверное, вопрос в том, что для меня важнее — истина или то, как относится ко мне Д.
А как отношусь к нему я?
Конечно, я только начала узнавать настоящего Д., но то, что уже узнала, мне очень нравится. Там, в лесу, мне будто приоткрылась красота его души, обычно скрытой маской школьного чучела и дурачка. И мне ужасно захотелось увидеть больше. Окунуться в эту красоту и утонуть в ней.
Вот только остается другая сторона. Она никуда не исчезла и не исчезнет, и мое знание не может этого изменить. Смогу ли я и дальше видеть, как над Монстриком издеваются, как его унижают, зная при этом, что скрывается у него внутри? Зная, что тупое безразличие — только личина, а на самом деле он чувствует и переживает все так же, как я? Зная, что ему бесконечно больно?
Может, надо остановиться, пока не поздно? Бросить все? Но как я могу? Я только что сама протянула Д. руку дружбы. Как я смогу ее отнять? Он ведь не сделал мне ничего плохого. Наоборот! Он подарил мне самый прекрасный вечер в моей жизни.
Ну вот. Кажется, я ответила на свой вопрос. Пути назад нет. Остается только двигаться дальше. И да поможет мне Карлос Кастанеда.
Кто такой Кастанеда? Известный американский антрополог. Это он сказал: «Страх — первый неизбежный враг, которого человек должен победить на пути к знанию».
Сегодня нам объявили темы семестровых проектов по физике. Собственно, с этого все и началось.
Ханс, наш учитель физики, сказал, что на проект отводится три недели. Делать его, конечно, придется в группе. А результат будет представлен на выставке, которую организуют для родителей. Они придут в школу на рождественский праздник.