— Как думаете, что за выражение у него на лице? — спросил меня Генри Кавендиш, когда я нашла его в «АРоСе».
Мы договорились встретиться у скульптуры гигантского мальчика, ставшей визитной карточкой Музея современного искусства. Пришлось отвалить сто крон за входной билет (это даже со студенческой скидкой), но я не жаловалась. Полезно иногда приобщиться к культуре, особенно когда можно совместить полезное с… не очень приятным, но тоже полезным.
Я вгляделась в огромное лицо, возвышающееся в нескольких метрах надо мной и полускрытое поднятой рукой. Очевидно, Генри специально выбрал такой ракурс, чтобы было хорошо видно предельно натуралистические черты.
— Думаю, он испуган, — предположила я. — Кажется, будто мальчик прикрывается руками. И эта поза на корточках… Словно ребенок хочет стать меньше, незаметнее. Спрятаться. Исчезнуть. И в то же время у него морщинки на лбу — вон там, видите? Он злится? Может, на того, кто его обидел? Сидит и собирается с силами, прежде чем дать отпор? А что вы думаете?
Англичанин потер большие пальцы рук друг от друга, склонил голову набок, рассматривая скульптуру. Свет ярких ламп отразился от поверхности его идеально гладкого, белокожего черепа.
— Ну, говорят, скульптор-австралиец подсмотрел эту позу у аборигенов: они так сидят, когда поджидают добычу в саванне. Но мальчик — не абориген. И эти глаза… Видите, он смотрит на что-то слева? Или на кого-то. Быть может, на того, кого он боится и одновременно ненавидит? К тому же ребенок почти раздет. Возможно, он испытывает стыд? Поэтому скорчился в такой позе?
Я снова перевела взгляд на скульптуру. Моя макушка едва доходила до великанского колена, кажущегося живым. Зачем Рону Муеку понадобилось возводить страх, ненависть, стыд в энную степень?
Я решительно повернулась к собеседнику и тряхнула головой, в которой воцарился гигантский мальчик:
— Генри, простите, если задам вам личный вопрос, но… какие отношения связывают вас со Штормом?
Англичанин оторвался от созерцания статуи, пару раз моргнул, закрыв и открыв веки, почти лишенные ресниц.
— Прежде всего профессиональные, — произнес он своим мягким голосом, четко выговаривая каждую согласную. — Впрочем, я не скрывал от вас, что мы друзья — несмотря на разницу в возрасте. Шторм мне доверяет, а я… — Бледные пальцы потерли гладко выбритый подбородок. — Наверное, можно сказать, я покровительствую ему. По крайней мере, делал это в начале. Поддерживал, учил…
— И только? — перебила я Генри, заглядывая в его глубоко посаженные карие глаза. — Магнус Борг сказал, Шторм жил у вас какое-то время. Не думаю, что вы селите у себя всех своих моделей. Даже тех, с кем дружите.
Англичанин несколько мгновений изучал мое лицо, а потом длинные губы изогнулись в улыбке:
— Вы хотели сказать
Я вспыхнула, возражения прилипли к языку колючими крошками.
— Боюсь, тут офицер Борг выстрелил мимо цели. Во-первых, я уже давно и счастливо состою в браке. А во-вторых, — Генри покачал головой, — Шторма не интересуют мужчины. Скорее, он их опасается — по понятным причинам. Особенно тех, кто старше него. Мы с Тайлером тут не правило, а исключение.
— С Тайлером? — повторила я сипло.
Внутри пенилось шампанским сладкое торжество. Магнус Борг может подтереться своими подозрениями. Я была права. Дэвид не такой. Просто не может быть таким, каким хотел его выставить надутый следователь. Грязь к Монстрику никогда не липла, как бы окружающие ни пытались его ею закидать.
— Это мой супруг, — сказал без тени смущения Генри. — Тайлер обожает Шторма. Будь его воля, парень все еще жил бы у нас в мансарде. После переезда в Лондон Шторм ненадолго поселился там, пока не подыскал подходящее жилье. Понимаете, детей у нас нет, и Тайлер… Дай ему волю, он бы и вовсе Шторма усыновил. Но, боюсь, тому нужен не отец.
— А кто же? — Я стиснула ремешок сумочки, которую взяла на эту встречу вместо вечно набитого рюкзака.
— Человек, который будет его любить, — просто ответил агент. — Не за его имидж, популярность или годовой доход, а просто потому, что он есть. И вопреки тому, что с ним случилось.
По моему телу пробежала волна дрожи, которую я попыталась скрыть. Выходит, Дэвид такого человека еще не нашел? Но как такое возможно? Ведь у Шторма столько поклонников, готовых для него на все!
Мне стало жарко. Я пожалела, что не оставила пальто в гардеробе. Как там говорила Скарлетт О’Хара? Я подумаю об этом завтра. Да, вот верная стратегия. Сейчас все это не важно. Сейчас нужно сосредоточиться на главном. Например, на этих самых поклонниках.
— Вы знали, что Дэвид удалил все посты из личного аккаунта в инстаграме незадолго до поездки в Данию? — Я двинулась прочь из зала, из-под тени косящегося на невидимую угрозу мальчика. — Газетчики предполагают, что ему могли угрожать.
Генри последовал за мной, переступая длинными ногами величественно, как аист.
— Шторм ни о чем таком не рассказывал. А меня самого нет ни в инстаграме, ни в других соцсетях. С ними профессионально работает Флавия.
Флавия? Имя показалось мне знакомым.