— А теперь быстро расскажите мне, пока этот солдафон не вернулся и не сунул свой нос куда не следует, как выглядит мистер Смит.
Лили заморгала от удивления и инстинктивно понизила голос:
— Он очень высокий — больше шести футов, — широкоплечий, с большими руками. У него карие глаза и длинные каштановые волосы, внешне малопривлекателен.
Леди Фиби задумчиво сдвинула брови.
— А у него есть какие-то особые приметы?
— Не думаю, если только не считать особой приметой слишком длинный нос.
— Что вы о нем знаете? Семья? Друзья?
— Ничего, — прошептала Лили, и ее сердце сковало страхом. — Совсем ничего.
— Черт! — выругалась гостья.
— Что такое? — всполошилась Лили, страшась услышать ответ. — Кто, вы думаете, он такой?
— Да не знаю я, — отмахнулась девушка. — Просто капитан ведет себя так загадочно. Готова поклясться, он делает это, чтобы мне досадить. Он все еще за нами наблюдает?
Лили оглянулась через плечо и увидела, что капитан действительно смотрит на них.
— Да, миледи.
— Ну конечно, кто бы сомневался, — пробормотала гостья. — Можете помахать ему рукой. Спасибо за чудесное утро, мисс Гудфеллоу. Надеюсь, я смогу еще как-нибудь вас навестить?
— Почту за честь, — ответила Лили, когда к ним снова присоединился капитан.
— Если вы готовы, миледи…
— О, разумеется, — ответила леди Фиби, поднимаясь со своего места.
Капитан ловко подставил руку как раз в то место, где на нее, вставая, могла опереться подопечная.
— Я тоже должен с вами попрощаться, мисс Гудфеллоу.
— Сэр, миледи… — произнесла Лили.
Капитан коснулся своей треуголки, и они с леди Фиби пошли к причалу.
Лили смотрела им вслед и никак не могла избавиться от страха. За кого леди Фиби приняла Калибана? Ведь несмотря на то что она ушла от ответа, Лили не покидало ощущение, что девушка имела в виду кого-то конкретного, когда задавала ей вопросы.
Лили посмотрела на накрытый для чаепития стол и задумалась, насколько опасно ей общаться с Калибаном, ничего о нем не зная…
Вопреки гневным предположениям Мейкписа, Маклиш оказался не таким уж и никчемным, хотя, по мнению Аполлона, был все же слишком молод, чтобы проектировать и строить самостоятельно. Как ему показалось, Маклиш в основах архитектуры разбирался, а сказать что-то более конкретное можно будет, когда архитектор покажет им свои проекты театра, оперного дома и всего остального, что хотел оплатить и построить на территории парка герцог. До тех пор Аполлон оставил за собой право сомневаться в его способностях.
Шагая по дорожке, в какой-то момент он вдруг понял, что по мере приближения к театру, сам того не осознавая, ускорил шаг. Ему хотелось поскорее увидеть Лили теперь, когда рядом не было любопытных незнакомцев, странных архитекторов, а возможно, и ее сорванца сына и невзлюбившую его служанку. За долгие наполненные страхом, горем и болью годы в Бедламе он уже позабыл, каково это — просто находиться рядом с красивой женщиной: дразнить, флиртовать — и да, возможно, сорвать поцелуй.
Аполлон не знал, как она отнеслась к их поцелую и позволит ли поцеловать ее еще раз, но он определенно вознамерился предпринять попытку. Он потерял много времени, его уже не вернуть, а точнее — большую часть жизни.
Четыре года в заточении он вообще не жил, а существовал, пока другие развлекались с любовницами и даже заводили семьи.
Аполлон не хотел жить, и только сейчас, познакомившись с Лили, мисс Гудфеллоу, понял, что жизнь продолжается.
Уже приближаясь к театру, он вдруг услышал громкие голоса, а затем мужской крик, и бросился бегом.
Выскочив из-за деревьев, Аполлон обнаружил возле театра худощавого мужчину в фиолетовом костюме и белоснежном парике, стоявшего угрожающе близко к Лили, явно приготовившейся к прогулке: поверх алого платья была накинута шаль.
— …сказал же, что мне это необходимо, — горячился мужчина, почти касаясь лица Лили. Аполлон видел, как из его рта вылетали капельки слюны. — Ты никогда не продавала их самостоятельно, так что даже не пытайся.
— Это моя работа, Эдвин, — храбро ответила грубияну Лили, однако голос ее слегка дрожал, отчего глаза Аполлона налились кровью.
— Кто вы? — спросил он грозно, приблизившись к спорщикам и сжав кулаки.
Мужчина развернулся и, смерив его уничижительным взглядом, передразнил:
— Кто я? А кто ты такой, огромный бык?
Аполлон не обратил на его насмешки внимания: в Бедламе приходилось и не такое терпеть, — но ему очень не понравилось, как при виде его побледнело лицо Лили.
— Калибан, прошу. — Она стиснула руки так, что побелели костяшки пальцев. — Не могли бы вы прийти чуть позже? Примерно через полчаса?
Ее голос звучал слишком тихо, слишком сдержанно, словно она боялась спровоцировать мужчину, словно подобное уже происходило раньше и ей не понравились последствия.
— Ты знаешь этого… олуха? — Мужчина буквально выплюнул последнее слово, а потом запрокинул голову и зашелся злым смехом. — Клянусь, Лил, ты стала менее щепетильна в выборе любовников. Скоро и вовсе начнешь задирать подол перед простыми носильщиками, словно…
