Только он больше не был Калибаном. Виконт Килбурн с туго стянутыми на затылке волосами, в темно-голубом костюме, щедро расшитом золотом и пурпуром, и кремовом жилете выглядел аристократом до мозга костей.
Заметив Лили в алом платье с глубоким декольте, обнажавшим верхнюю часть прелестных полушарий, таких нежных и манящих, Аполлон почувствовал себя так, словно его с силой ударили под дых.
— Вы не говорили, что мисс Гудфеллоу тоже будет здесь, — прошипел он на ухо Монтгомери.
— Разве? — удивился герцог. — А что, это имеет для вас какое-то значение?
Ах какое лицемерие! Герцог прекрасно знал, что эта информация для него очень важна. В те недели, что он готовился к званому вечеру, Аполлону часто приходилось терпеть общество его светлости. Монтгомери обладал не только выдающимся умом, но и довольно злым чувством юмора: от души веселился, когда кто-то попадал в затруднительное положение, — был маниакально эгоистичен и деятелен.
Вряд ли он умолчал о присутствии Лили на званом вечере по забывчивости: скорее решил поразвлечься или же на то были более гнусные причины. Впрочем, в данный момент Аполлону не было до этого никакого дела.
Он не видел Лили более двух недель, и все это время каждую ночь засыпал с мыслями о ней и просыпался с ее образом перед глазами.
Не менее была обескуражена и Лили, однако очень быстро взяла себя в руки, и ее лицо приобрело выражение светской любезности, которое Аполлон тихо ненавидел.
Началось представление гостей, но Аполлон ничего не видел и не слышал: только Лили была перед его взором.
Когда дошла очередь до него, она присела в реверансе и хрипло пробормотала: «Мистер Смит»… — поскольку для званого вечера заговорщики остановились именно на этом имени.
Аполлон терялся в догадках. С их последней встречи прошло немало времени, и он не мог с уверенностью сказать, что ее чувства к нему не изменились. А что, если она поверила, что он жестокий убийца, и возненавидела его?
Аполлон поймал ее пальцы и склонился в поклоне:
— Мисс Гудфеллоу…
Обычно джентльмены целовали воздух над рукой леди, однако Аполлон коснулся костяшек пальцев Лили губами, легонько, но уверенно, словно хотел сказать, что не позволит ей забыть о том, что между ними было.
Выпрямившись, он успел заметить, как ее лицо исказила едва заметная гримаса раздражения, и обрадовался: досада или даже неприкрытая ненависть куда предпочтительнее безразличия. А потом они разошлись в разные стороны, в то время как хозяин дома продолжил представлять гостей.
— Ну разве не любопытно? — весело проговорил Монтгомери, взяв у лакея с подноса бокал вина.
— Однажды вас кто-нибудь убьет во сне, — не остался в долгу Аполлон, жестом отпуская лакея. Сегодня вечером ему нужна свежая голова.
— О, если только потенциальному убийце удастся пробраться мимо моих ловушек, — усмехнулся герцог.
Вероятно, эта шутка, хотя Аполлон ничуть не удивился бы, если б Монтгомери действительно жил в окружении расставленных по всему особняку капканов. Герцог своей подозрительностью напоминал какого-нибудь восточного владыку.
— Зачем вы меня сюда привезли? — неожиданно раздраженно спросил Малколм Маклиш.
Щеки шотландца пылали, симпатичное лицо приобрело угрюмое выражение, и Аполлону вдруг пришло в голову, что, возможно, он не единственный персонаж на этом вечере, кому отведена роль подопытного животного.
— Полагаю, для того, чтобы вы не забывали о своих обязанностях, — беззаботно ответил герцог. — Ну и повеселитесь заодно.
Интересно, на чье веселье он рассчитывал? У Аполлона возникло неприятное ощущение, что веселиться здесь будет только сам Монтгомери.
Он перевел взгляд на Уильяма Грейвса, который и был причиной его приезда сюда. Джентльмен совершенно заурядной внешности изо всех сил старался выглядеть значительно, но его состояние выдавали безвольно опущенные уголки губ. Но мог ли он организовать бессмысленное убийство трех человек лишь для того, чтобы заманить собственного племянника в ловушку? В это верилось с трудом. Но если не он, то кто?
Аполлон не смог обнаружить в своем дяде ни намека на семейное сходство, но кузен Джордж стал для него настоящим открытием. Как и Аполлон, он был высок, более шести футов, широкоплеч и мускулист. Голову его украшали чудесные каштановые волосы. Несмотря на более аристократические, нежели у Аполлона, черты лица, сходства между кузенами было достаточно, чтобы каждый при встрече с другим почувствовал себя так, словно краешком глаза увидел собственное отражение в зеркале. Даже двигались они совершенно одинаково.
Монтгомери прервал ход мыслей Аполлона:
— Постарайтесь не выглядеть, как трагический герой мелодрамы: мы все-таки в гостях.
И герцог неторопливо направился к леди Геррик, красавице-вдове, на которую тот явно положил глаз.
«Бедная женщина!» — мрачно подумал Аполлон.
