Меж соединённых рук брата и сестры заклубилась магия, равной которой Риоле никогда не доводилось видеть. Драконесса сжалась в кресле в клубок, широко распахнутыми глазами глядя на то, как проступают драконьи черты на лице Ариона, как стремительно желтеют глаза его сестры и вытягиваются в щель зрачки, наполняясь ловчей магией. Магия Охотника и дракона сливалась воедино, образуя мощь, противостоять которой мог отнюдь не каждый, злокозненный дух, по крайней мере, точно не смог, с визгом, проклятиями и хрипом забившись в ловушке.
— Есть, — выдохнул Арион, по-звериному сверкнув глазами.
— Попался, — прошипела Пирия, и в её искажённом магией голосе даже самый миролюбивый оптимист не смог бы найти ноток сострадания. — Давай, братец, схватить мы его смогли, теперь самое время уничтожить.
— Не-е-е-ет, — визжал призрак, силясь вырваться на свободу.
Дом, в который ал Олзерскан вложил частицу своей души, содрогнулся, чувствуя мучения своего создателя. Отчаянно задребезжали стёкла, фарфоровая вазочка, стоящая на полке, разлетелась вдребезги, усыпав всё вокруг мелкими и острыми осколками, пол вздыбился, словно был палубой попавшего в шторм корабля, по стене побежала трещина, посыпалась штукатурка.
— Прекратите! — вскрикнула Риола, вскакивая на ноги, но благоразумно стараясь держаться подальше от созданного Охотником и его сестрой магического поля. — Прекратите, вы же его убьёте!
— Ты же сама на призрака жаловалась, — прохрипел Арион, чувствуя, как заклинание выпивает неприкосновенный резерв жизненной силы.
— Да я не о нём, — отмахнулась драконесса, — а о духе дома. Они связаны с призраком, и уничтожив одного, вы убьёте и второго.
— А помимо этого схлопочете вечное проклятие за то, что посягнули на жизнь предка, — визгливо добавил призрак и совершенно серьёзно, а потому особенно жутко, заверил, — уж я об этом позабочусь, будьте спокойны.
Пирия презрительно наморщила нос, но Риола отчётливо уловила горький полынный запах растерянности, смешанный с землистым привкусом усталости. От Охотника тоже веяло усталостью, а ещё по чуткому обонянию драконессы бил резкий, словно стухшее яйцо, аромат застарелой обиды. Обиды? Уж не на неё ли? Риола повернулась, принюхиваясь, но Арион быстро экранизировался, сердито процедив:
— Не суйте свой носик в чужие дела, госпожа драконесса, если не хотите до конца дней носить его в кармане.
— Современная медицина вполне способна прирастить его обратно, — вмешалась Пирия, — ты лучше скажи, что нам с призраком делать? Не знаю, как ты, а лично я его долго не продержу. И проклятой ходить тоже не хочется.
— Ты и так проклята, — ядовито прошипел призрак, воспользовавшийся временным замешательством и успевший изрядно ослабить сдерживающие его магические путы, — мерзкая полукро… — ал Олзерскан захрипел, забился, его облик пошёл рябью, словно изображение в неисправном маговизоре.
— Ещё одно слово, и отправишься в вечный мрак по частям, — холодно, у Риолы даже чешуйки дыбом встали, а Пирия плечами зябко передёрнула, прошипел Охотник. — И плевать мне на все проклятия. Сестрёнка, у тебя колечко с рубином есть?
— Е-е-есть, — довольно протянула Пирия, стаскивая с указательного пальчика левой руки золотое колечко с огненно-красным камнем в форме сердца. — Вот, держи, гномьей огранки, любую нечисть сдержит… если мастер не врал, конечно.
— Вот мы сейчас это и проверим, — Охотник повернул перстень камнем к призраку и быстро, практически на одном дыхании, выпалил длинную витиеватую фразу, то ли заклинание прочитал, то ли просто высказал беспокойному духу всё, что о нём думает, не особенно церемонясь в сравнениях.
— Не-е-е-ет, — взвыл призрак, медленно втягиваясь в рубин и тщетно пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь, чтобы разрушить волшебство и остаться. — Не-е-ет, не смейте, ненавижу!
— Нам твоя любовь без надобности, — прохрипел Арион, плюхаясь на пол, вытирая нос и с удивлением глядя на измазанную кровью ладонь. — Вот мрак, я и не думал, что этот неупокойник так силён!
— Ключевая фраза: ты не думал, — вздохнула Пирия, медленно по стеночке вставая. — Сиди смирно, я сейчас воды холодной принесу.
Риола посмотрела на бледную, словно только что из могилы или со дна реки встала, девушку, на пепельно-серого от усталости Охотника и поняла, что если и дальше будет зрительницу в театре изображать, то через час, крайний срок три, призраков в доме станет больше. А ей и одного хватило выше гребешка на голове.
— Отдыхайте, я всё приготовлю, — драконесса выбралась из уютного кресла, размяла шею, сбрасывая сковавшее всё тело напряжение, и направилась в сторону кухни.
— Подожди, я с тобой, — неугомонная Пирия даже возражений слушать не стала, следом направилась, причём довольно бойко, словно и не она всего несколько минут назад бледностью с нежитью в полнолуние могла поспорить.
