— Эльфы утверждают, что абсолютного добра, как и абсолютного зла, не существует, всё в этом мире относительно и зависит от личного мнения каждого. Целебное зелье в неопытных руках может оказаться отравой, оживший мертвец стать верным защитником, а зверь оказаться гораздо человечнее того, кто не имеет второй ипостаси.
— Прабабушка любила повторять, что даже Охотник может подарить крылья, — прошептала драконесса и, вспомнив подаренное Арионом наслаждение, невольно покраснела и поспешила перевести разговор. — Одним словом, ты стараешься быть объективным и не судить строго неведомую тебе Элесту. Так что там с ней дальше было?
Охотник почесал кончик носа, по крупицам выуживая из памяти всё, что он когда-либо читал или слышал об этой чародейке. Воспоминания, основанные на легендах, рассказах и откровенных страшилках, порой противоречили друг другу, но если собрать всё воедино, получалось следующее. Молодая амбициозная волшебница в один не самый прекрасный для себя и других день встретила молодого и пригожего парня, по одним версиям, деревенского мастера на все руки, по другим — богатого и знатного, чуть ли не принадлежащего к королевскому роду. Сам Охотник склонялся к мысли, что на самом деле парень был из обедневших рыцарей, способных эффектно пустить в глаза пыль, но при этом не гнушающихся, в силу затруднительности своего положения, тяжёлой крестьянской работы. Первое время у Элесты и её возлюбленного, не оставившего истории даже имени, всё было восхитительно: объятия, поцелуи, совместные рассветы и закаты, а также клятвы в вечной любви, которые даются тем охотнее, чем менее их собираются исполнять. Натешившись чародейкой, а может, устав от её властности, парень под первым же благовидным предлогом покинул свою возлюбленную и женился на богатой невесте, которая влюбилась в него с первого взгляда. Арион всегда подозревал, что любовь богачки была вызвана не только (и не столько) совершенством избранника, сколько приворотом, предусмотрительно захваченным им у своей прежней любовницы, но сестра и её подруги неизменно обзывали Охотника циником, не верящим в большую и светлую любовь. Риола, кстати, с версией о привороте согласилась, чем порадовала рассказчика, хотя он и постарался сохранить внешне полнейшую невозмутимость.
Элесте, что вполне понятно и по-человечески объяснимо, измена любимого не пришлась по душе. Сначала девушка хотела просто побеседовать с бросившим её кавалером, дабы высказать своё честное мнение по поводу его поступка, но дорвавшийся до богатства и почитания мужчина не стал её слушать, затворившись с молодой женой в замке. Конечно, запоры и засовы остановить чародейку не смогли, она вошла, по-прежнему желая не крови, но разговора, только вот бывший возлюбленный натравил на неё стражу, а потом и вовсе объявил повсеместно, что заплатит золотом за голову кровожадной ведьмы, гнусного порождения тьмы. На Элесту началась самая настоящая охота, её травили, словно дикого зверя. Стоит ли удивляться тому, что и так-то обиженная девушка рассвирепела окончательно и все силы бросила на то, чтобы отомстить коварному предателю. Как говорят эльфы, если женщина захочет, она остановит ветер. Элеста была талантливой чародейкой, а тут ещё злость, боль и обида подхлёстывали её. Не прошло и недели, как окружение её бывшего возлюбленного на собственном горьком опыте узнало, на что способна горящая жаждой мести женщина. Изменщик, добившийся через богатство титула и власти, и его супруга с ужасом наблюдали, как сначала их слуги, потом знакомые, а затем и родственники покрывались отвратительными язвами, таяли, точно снег под горячими лучами солнца, а после смерти превращались в жутких кровожадных тварей, уничтожающих всех, кто попадался им на пути. Но и это было ещё не всё. Элеста прокляла изменника, набросив на него тонкую магическую сеть, высасывающую силы. Одно чародейка не учла: новое заклинание, насыщенное магией, быстро вышло из-под контроля и принялось уничтожать всё живое. С большим трудом и серьёзными потерями чародеи смогли ликвидировать заклятие, а сеть Элесты стало самым страшным проклятием из всех существовавших и существующих.
— Вот такая история, — Арион помолчал, прикидывая, стоит открыться или нет, и решил всё-таки рискнуть. — И знаешь, лично мне кажется, что проклинать надо не только Элесту, но и бросившего её парня.
Риола согласно кивнула:
— А что с ней было потом, после уничтожения сети?
Охотник насупился, весь подобрался, словно готовясь к нападению:
— Охотники нашли Элесту и… — короткое слово колючим ежом застряло в горле, никак не желая вылезать, ведь его появление неизбежно приведёт к ухудшению отношений с драконессой, — и убили.
Арион напрягся в ожидании гневной или же полной глубокого презрения отповеди на тему кровожадности Охотников, но Риола опять, в который уже раз, удивила его. Вздохнула негромко, склонила голову и прошептала:
— Что ж, Элеста вряд ли бы смогла остановиться и придумала бы ещё множество страшных заклинаний.
